Круги любви

Вы проводили семинар, в котором речь шла о «кругах любви». Что это за круги ?

Первый круг: родители.

Первый круг любви начинается с любви наших родителей друг к другу как паре. Из этой любви появились мы. Они зачали и приняли нас как своего ребенка. Они кормили, оберегали, защищали нас на протяжении многих лет. С любовью принимать от них эту любовь — это и есть первый круг любви. Он является условием всех осталь­ных видов любви. Как человек сможет позже любить других, если он не прожил эту любовь? К этой любви относится и то, что мы любим предков наших родителей. Потому что наши родители тоже когда-то были детьми и принимали от своих родителей и бабушек и дедушек то, что они затем передали нам. И они тоже через своих родителей, ба­бушек и дедушек вплетены в особую судьбу, так же как мы в их судьбу. И с этой судьбой мы соглашаемся с любовью. Мы смотрим на наших родителей и на наших предков и говорим им с любовью: «Спасибо».

Это первый круг любви.

Медитация для первого круга любви.

Я закрываю глаза и возвращаюсь в свое детство. Я смотрю на начало моей жизни. Началом была любовь моих родителей как мужчины и женщины. Сильное влечение соединило их друг с дру­гом, и что-то Большое, что действовало за ними, притянуло их друг к другу. Я смотрю на это Большое, что соединило моих роди­телей, и склоняюсь перед ним. Затем я с благодарностью и любо­вью смотрю на своих родителей, как они стали единым целым и как из этого единения возник я.

Затем мои родители ждали меня, с надеждой, а также со стра­хом, все ли пройдет хорошо. А затем моя мама родила меня в му­ках. Мои родители посмотрели друг на друга и удивились: это наш ребенок? Затем они сказали: «Да, ты — наш ребенок, а мы — твои родители». Они дали мне имя, дали мне свою фамилию и расска­зали всем: «Это наш ребенок». С тех пор я принадлежу к этой се­мье. Я принимаю свою жизнь как член этой семьи.

Что бы потом ни было тяжелого, прежде всего, в моем дет­стве, это не препятствует самой жизни. Это тяжелое может очень многого требовать от меня. Но, когда я смотрю на это тяжелое, — например, быть отданным на усыновление или не знать своего отца, — я соглашаюсь с тем, как это было, и благодаря этому я по­лучаю особую силу. Тогда я смотрю на своих родителей и говорю: «Самое главное я получил от вас. Вне зависимости от того, что вы еще сделали, в том числе, если это связано с виной, я признаю, что это тоже является частью моей жизни, и я соглашаюсь с этим».

Я чувствую внутри себя, что я — это мои родители, я знаю их изнутри. Я могу, например, представить себе: где в себе я чувствую свою маму? Где в себе я чувствую своего отца? Кто из них боль­ше находится на переднем плане? А кто больше на заднем плане? Я разрешаю обоим выйти на передний план и соединиться во мне как мой отец и моя мать, и остаться вместе. Во мне они всегда бу­дут вместе. И я рад этому. Они на самом деле во мне.

Вне зависимости от того, что произошло в моем детстве, я го­ворю этому «да». В итоге все сложилось хорошо, я смог вырасти на этом. Наряду с моими родителями мне помогали еще многие другие люди. Например, когда мои родители были недосягаемы, вдруг появлялся учитель или тетя. Или кто-то на улице спрашивал у меня: «Что с тобой, малыш»? Он помог мне и, например, отвел домой. Я принимаю их всех, вместе с моими родителями в свою душу и в свое сердце. И вдруг я чувствую себя наполненным. Ког­да я принимаю все это с любовью, я чувствую себя наполненным и в созвучии. Эта любовь находится во мне, и она раскрывается во мне.

Второй круг: детство и пубертат.

Вторым кругом любви является детство. Я с любовью при­нимаю от родителей все то, что они мне дали, то, как они день и ночь думали обо мне и спрашивали себя: «Что нужно ребен­ку?» Ведь это же невероятно, как много хорошего родители дают детям. Родители знают, чего это им стоило и что это для них зна­чит. Я признаю это. Я соглашаюсь сейчас со всем, что произошло в детстве. В том числе с тем, что родители чего-то не замечали, что они делали что-то неправильно, и что-то, возможно, было даже перевернутым с ног на голову. Всему этому есть место. Я расту, идя навстречу этой многогранности вызовов, а также страданию и боли, и необходимости выдержать испытания, при этом я согла­шаюсь с этим и принимаю это.

Иногда ребенок хочет избежать принятия и благодарности тем, что он сам начинает давать. Но часто он дает неправильное, или он дает слишком много, например, когда хочет взять на себя что-то за своих родителей, то, что он как ребенок не имеет права брать на себя.

Некоторым детям бывает трудно принимать, потому что то, что идет от родителей, настолько велико, что они не могут вернуть ничего равноценного. Тогда они предпочитают брать меньше для того, чтобы им не нужно было так много уравновешивать.

Откуда Вы это знаете?

Я наблюдал это в сотнях расстановок, в очень разных вариаци­ях. Часто дети не могут выдержать перепада по отношению к ро­дителям. Прежде всего, тогда, когда они не знают, что настоящим уравновешиванием в отношении родителей является дальнейшая передача чего-то другим, в особенности в будущем собственным детям. Чувство того, что они не могут достичь равновесия, являет­ся одним из стимулов, который дает детям возможность покинуть родительский дом.

Часто подростки приобретают себе право на отделение от роди­телей при помощи упреков. Это дешевый способ избежать уравно­вешивания. Однако он дает им возможность отделиться от роди­телей. Когда человек знает, что уравновешивание возможно через передачу дальше, и что через некоторое время он не сможет про­тивостоять желанию передавать дальше то, что он получил, тогда он также отделяется от родителей, но при этом без необходимости делать упреки. Тогда дети знают способ, как им обходиться с тем, что они получили, и что они могут с этим сделать. Преимущество здесь состоит в том, что им нет необходимости отказываться от того, что им дали родители. Они могут принять это полностью, по­тому что знают, что передадут это дальше.

Я никогда еще не рассматривала пубертат с этой перспективы. Но здесь становится совершенно очевидным, что упреки и жалобы являются частью «уравновешивающей игры» совести. Но пубертат является также гормональным делом. Вы сказали, что этот способ является «дешевым». Что Вы здесь имеете в виду?

Вы смотрите на процесс пубертата с позиции нашей культуры, где принято, что дети в этом возрасте начинают критиковать своих родителей. Есть культуры, в которых этого нет, где дети получают возможность отделиться от родителей, не используя упреки. Это иная позиция. А «дешевым» это является потому, что тогда я мало беру и также мало должен давать. Таким образом, я обеспечиваю себе отделение тем, что мало беру, упрекаю и отвергаю родитель­скую любовь. Но такой способ всех обедняет. Потому что я, как ребенок, расту благодаря тому, что беру.

С одной стороны это убедительно, но в то же время, здесь нам как будто машут большим указательным пальцем морали: «Будьте хорошими, подрастающие дети, ничего не говорите против своих ро­дителей». И когда Вы говорите «дешевый», это звучит немного пре­небрежительно. Ведь есть свои причины, почему подростки не могут по-другому.

Возьмем совершенно дословно значение слова «дешево». Это — мало стоит. То, что человек берет, — это мало, и соответ­ственно, мало этого позже находится в его распоряжении. Когда я беру много, это стоит мне много, потому что я не могу оставить это себе. Со временем я должен передать это дальше. Это дорого. Но это есть в моем распоряжении. Ребенок, который отказывается брать, имеет мало.

Я воспринимаю это чуть более комплексно. Не является ли это задачей родителей, позаботиться о том, чтобы дети не могли «вы­красть» себя так «дешево»? Я заметила за собой, что меня не удо­влетворяет естественное безмолвие, типичное для подростков. Матери часто говорят: «Что стало из моего ласкового маленького мальчика или девочки? Они получили что-то, и сейчас все вдруг за­канчивается пустотой». Тогда родители начинают сами вести себя, как подростки, при этом они злятся на своих детей, потому что те о них больше не заботятся, не слушают их, создают другие пред­ставления о порядке. Это значит, что пубертат детей сталкивает меня с моей «детскостью». Меня больше не «подпитывают», безгра­нично слушаясь меня и соглашаясь со мной. Дети нам также показы­вают, где мы еще не являемся взрослыми. Критика детьми родителей часто попадает именно в эту точку. Дети очень зоркие — они сами как раз находятся в процессе взросления. И родители часто не в со­стоянии показать сейчас детям их границы. То есть в этот момент они отказывают детям в родительском «давать», потому что сами реагируют по-детски.

Мой сын, например, целый день не разговаривает со мной — кто его знает, почему. Иногда я соотношу это с собой и чувствую, что мне уделяется слишком мало внимания — то есть испытываю дет­ские чувства. Вечером он приходит и спрашивает: «Мама, помасси­руешь мне ступни?» Я могла бы — чуть по-подростковому — поду­мать: Еще не хватало, чтобы я его здесь обслуживала, когда он так со мной обращается. А во взрослой позиции я, скорее всего, скажу: «Прекрасно, здесь есть контакт с моим сыном. Это то, что я могу ему сейчас дать, и что он может взять». Родители тоже попада­ют в пубертатное русло.

Разве «пубертат» не происходит с обеих сторон ?

Друг от друга отделяются обе стороны — и дети, и родители. Многие не знают, что есть уравновешивание, охватывающее поко­ления. Как только один знает, что ему совсем не нужно так много возвращать, и что он позже может передать это дальше — его душа чувствует облегчение. Тогда дети могут сказать родителям: «Ну, давайте сюда, я беру все».

Только когда я полностью прошагал и этот второй круг любви, я способен на устойчивое партнерство. Большинство трудностей и проблем в партнерских отношениях возникают из-за того, что не завершились первый и второй круги любви. Тогда нужно еще раз вернуться туда, и восполнить недостающее.

Медитация для второго круга любви.

Я закрываю глаза и собираюсь. Затем шаг за шагом я возвра­щаюсь в детство, как будто иду вниз по лестнице, шаг за шагом. Возможно, я прохожу мимо ситуаций, в которых я чувствую боль, или где я становлюсь неспокойным. Я жду в этом месте до тех пор, пока не возникнет образ того, что тогда произошло. Многие трав­мы из раннего детства связаны с ситуациями, в которых нас оста­вили одних, или в которых мы не могли попасть туда, куда хотели или должны были идти.

Итак, я представляю себе этого ребенка, то есть самого себя, и смотрю на маму. Я чувствую свою любовь к ней и то, как я хочу пойти к ней. Я смотрю ей в глаза и говорю ей просто: «Пожалуй­ста». Сейчас что-то начинает двигаться во внутреннем представлении, как у матери, так и у меня. Сейчас, возможно, она делает шаг мне навстречу, и я решаюсь на один шаг навстречу ей. Я отдаюсь этому до тех пор, пока я внутренне не приду к цели, пока я не рас­слаблюсь в объятиях своей мамы. Затем я смотрю на нее и говорю: «Спасибо».

Это внутренний процесс. Но при этом нельзя делать слишком много за один раз. Но уже и в первый раз в душе что-то разреши­лось. В другой день я могу сделать то же самое еще раз. Я опять иду вниз по лестнице, назад в детство, и приду к еще более ранней си­туации. И, может быть, здесь тоже речь идет о движении к мате­ри. После этого я опять подожду несколько дней и сделаю это еще раз — до тех пор, пока я, так сказать, не урегулирую все и полно­стью не приду к матери.

Чаще всего люди сожалеют обо всем том, что они, когда были маленькими, упустили и не получили. Они даже озлоблены. Какие это имеет последствия ?

Я исключаю все, о чем я сожалею. Я исключаю все, в чем я об­виняю. Я исключаю каждого человека, на которого я злюсь. Я ис­ключаю каждую ситуацию, в которой я чувствую себя виноватым. И я становлюсь беднее и беднее, и беднее.

Можно пойти в обратном направлении:

Я смотрю на все, о чем я сожалею, и говорю: «Да, так оно и было, и я принимаю это со всеми вызовами, которые оно ставит передо мной». Я говорю: «Я сделаю из этого что-нибудь хорошее. Сейчас я принимаю это как своего друга — что бы это ни было».

Я смотрю на все то, из-за чего я кого-то обвинял, и говорю «да». Я оглядываюсь в поиске того, как я другим способом получу то, что не получил и потерял. И я смотрю, какая у меня есть сила для того, чтобы я сделал это сам, не обращаясь к другим за помо­щью. Затем я принимаю ситуацию, и она превращается в силу. То же самое касается личной вины, которую мы, прежде всего, хо­тим исключить, и от которой хотим избавиться. Я смотрю на нее и говорю: «Да. У вины есть последствия, и я соглашаюсь с этими последствиями и сделаю из этого что-нибудь хорошее». Вина ста­новится силой. Таким образом, я тоже расту.

Это означает, что основное движение всегда одинаковое: вместо того, чтобы исключать, нужно принимать.

Точно. А именно — принимать как силу. И здесь есть одно со­вершенно поразительное наблюдение. Когда я принимаю то, что я отвергал, или что было болезненно, где я чувствовал себя винова­тым или несправедливо обиженным, — что бы это ни было, — если я принимаю это, внутрь меня идёт не все. Что-то остается снару­жи. Я соглашаюсь со всем, но внутрь меня идет только сила. Все остальное просто остается снаружи. Оно не заражает меня. Наобо­рот — оно дезинфицирует меня, оно очищает. Шлаки остаются снаружи, а пламя идет в сердце.

Что противостоит принятию?

То, что я не могу вынести того тяжелого, что есть у родителей. Хочу им, как ребенок, помочь и вмешиваюсь, и возвеличиваюсь над ними. Здесь можно использовать то же упражнение, в котором я смо­трю на своих родителей с их грузом, с их переплетениями, с их недо­статками, с их зависимостью, с их болезнью. И я вижу, какую силу все это имеет для моих родителей, если они соглашаются с этим. И по тому, как я сделал это с самим собой, когда я принял это внутрь себя, я наблюдаю за тем, что произойдет, если родители примут внутрь себя свой груз? И что произойдет, если я делаю это вместо них?

Так я могу себе представить, что мои родители соглашаются со своим грузом, он принадлежит им, в том числе их переплетения. Я вижу их переплетения, находясь на расстоянии, и делаю я. это снизу — как ребенок. Тогда мои родители полностью остаются моими родителями. Мне не нужно брать за них на себя ничего из того, что принадлежит только им. Это остается вне меня, потому что оно может остаться у родителей.

А что с мамиными сыновьями и папиными дочками ?

И те, и другие становятся между матерью и отцом. Для них есть простое решение. Дочь говорит отцу: «Для этого я слишком мала». А сын говорит матери: «Для этого я слишком мал». Затем они представляют себе, что они отходят назад. И тогда отцу и матери приходится смотреть непосредственно друг на друга. Может быть, благодаря этому они по-новому соединятся, потому что больше никто не стоит между ними.

Это упражнение человек также может сделать. Если я знаю, что я папина дочка, я смотрю на своего отца и говорю ему: «Я всего лишь твоя дочь. Для всего остального я слишком мала». То же са­мое мамин сын делает со своей матерью. Он смотрит на нее и го­ворит: «Я всего лишь твой сын. Для всего остального я слишком мал». Это странным образом освобождает и несет освобождение всем, в том числе и родителям.

Третий круг: давать и брать.

Сейчас мы подошли к третьему кругу. Здесь самым главным яв­ляется — давать и брать. Не давать, чтобы получить, а давать и брать.

Взрослый может как давать, так и брать. Почему он может это, а «выросший ребенок» нет ?

Давать легче, чем брать, потому что, когда я даю, я могу чув­ствовать свое превосходство. Когда я беру, я являюсь одним из многих.

Есть люди, которые только берут.

Все зависит от того, как брать. Когда я требую, это не является принятием. Когда я принимаю (то есть беру — прим. переводчика) то, что другой мне дарит, я показываю, что я нуждаюсь.

В Библии есть одна фраза: «Давать — более благословенно, чем брать». Это потому, что тогда человек чувствует себя большим, он ощущает свое превосходство.

То есть Вы воспринимаете эту фразу не как моральное указание, а как взгляд на то, что стоит за понятием «давать» ? Значит, мы на протяжении многих поколений находимся в плену у грандиозного не­доразумения.

Есть величие в том, чтобы принимать любовь в качестве одного из многих даров. Если я могу так брать, тогда я также могу давать. «Давать» начинается с правильного «брать».

Во взрослых отношениях все зависит от того, могут ли оба пар­тнера брать друг у друга в равной мере. Это самый важный баланс. Решающим является не то, что они в равной мере дают, а то, что они в равной мере берут. Взаимно брать друг от друга является са­мым сложным, и это связывает сильнее всего, потому что тогда оба партнера находятся в позиции нуждающегося. Это объединяет.

 

Умение «брать» связано с самоотдачей, а самоотдача возможна только, когда нет контроля. Но есть такие люди, которые посто­янно дают, потому что они хотят что-нибудь получить. Они дают для того, чтобы брать. Они дают, дают и дают, но они не умеют по-настоящему брать.

Давая, они надеются что-то получить взамен. И что еще важ­нее: они мало уважают других. Потому что им кажется, что они лучше, и таким образом они остаются в превосходящей позиции.

А есть и такие, которые всегда чем-то недовольны, когда они что-нибудь получают. Подарки всегда недостаточно хороши. Подоб­ная ситуация часто возникает между мужчинами и женщинами.

Это говорит о том, что «брать» является высоким искусством. Речь идет о принятии с уважением. Это искусство.

То есть в повседневной жизни это означает, что я должна брать все, что я получаю, даже если это не соответствует тому, что я хотела? Я думаю, что можно было бы написать отдельную сатирическую кни­гу об этих неприятных, горьких и разочаровывающих ситуациях, когда люди дарят друг другу подарки, которые оказываются ненужными. Они или недостаточно хороши, или человек хотел получить что-то другое. Я краснею от стыда, когда вспоминаю, как я отвергала, обменивала, передаривала, возвращала подарки, которые я получала от своего мужа.

Во всем есть что-то ценное. И если человек дарит мне что-то, он желает мне чего-то хорошего. И я принимаю это в таком виде, потому что он дает мне это. И в этот момент все, что он дает, ста­новится ценным. Оно изменяется, и вдруг я чувствую: «Ах, в этом есть что-то прекрасное для меня». Это и значит «брать».

Взрослые дают, не ожидая, чтобы другой вернул то, что он дать не в состоянии. В такой позиции человек обретает силу для того, чтобы самому быть родителем. На этом заканчивается «брать». И начинается передача дальше, из поколения в поколение. Это и есть третий круг.

Если оба, мужчина и женщина, полностью приняли своих ро­дителей, и становятся парой, они наполнены тем, что получили от своих родителей. И из этой полноты они дают друг другу. Но опыт показывает, что это удается не всегда.

Медитация для третьего круга любви.

Я стою напротив моего партнера и сначала смотрю направо, на своих родителей. Я еще раз прохожу через этот процесс приня­тия любви от моих родителей. Мой партнер стоит передо мной и со своей стороны сначала смотрит направо от себя на своих родителей и проходит через такой же процесс принятия любви от своих роди­телей. После того как я посмотрела на своих родителей и на своих предков, я смотрю на его родителей и его предков. Я вижу все то, что они ему дали, и как это обогатило его. В один миг что-то ме­няется в наших отношениях, потому что теперь я воспринимаю его по-другому. Потому что в нем проявляется любовь его родителей.

В то же самое время я вижу то тяжелое, что с ним произошло, что ему мешало. И сейчас я воспринимаю это, как что-то, что он принимает в качестве силы. А все тяжелое остается снаружи. И то же самое я делаю с тем тяжелым, что было у меня. После этого мы снова смотрим в глаза друг другу, и я говорю ему «да», а он говорит «да» мне. И мы оба говорим друг другу: «Сейчас мы подготовлены друг для друга».

Вторая медитация для третьего круга любви

Затем у пары появляется ребенок. Женщина принимает ре­бенка от мужчины, и мужчина принимает ребенка от женщины. И они оба говорят: «Наш ребенок». Они отражаются в ребенке как часть Большего целого. В ребенке всегда есть только часть каждо­го из них. Они упражняются в том, чтобы во всем видеть и другого партнера, соглашаться с этим и принимать это.

Я смотрю на нашего ребенка и вижу за ним своего партнера, и я вижу за своим партнером всё то особенное, что было в его семье. Я вижу все, что отличается от того, что есть в моей семье, и я при­нимаю это в свое сердце как равноценное. В этот момент ребенок является равноценным для нас обоих, и он может быть одинаково связанным с обоими родителями. Мы говорим партнеру: «Это наш ребенок, в нем есть твоя часть, как отца, и моя, как матери». Так мы обогащаем нашего ребенка и наши отношения.

А что происходит, когда пара рассталась и у нее есть дети?

Большинство расставаний происходит потому, что одного из пар­тнеров тянет назад в его родительскую семью. Его тянет назад пото­му, что он не принял что-то. Пли потому, что он вмешался во что-то, например, не хотел оставить родителям их собственную судьбу.

Многие расставания происходят потому, что один партнер ра­зочаровался. Ожидания по отношению к партнеру зачастую явля­ются ожиданиями, которые были у меня в детстве по отношению к моим родителям, и я надеюсь, что партнер может их оправдать за­дним числом, за моих родителей. Но он не делает этого, это не в его силах. Тогда я разочаровываюсь в нем, и я расстаюсь с ним из-за этого разочарования. Это тоже одна из моделей расставания. Здесь может помочь то упражнение, в котором я сначала принимаю сво­их родителей, тогда мне больше не нужно ожидать ничего такого от своего партнера. Тогда отношения становятся более здравыми.

Но есть еще кое-что, что может привести к расставанию. Су­ществует личный рост, собственное самоопределение. Может быть так, что один партнер идет по тому пути развития, который для него важен, а другой партнер видит, что это не его путь, что у него другой путь. Тогда я соглашаюсь с путем моего партнера и со­глашаюсь с моим собственным путем. И каждый из них позволя­ет себе идти своим собственным путем. Это тоже порой является причиной расставания. Но это расставание с любовью. Партнеры могут сказать друг другу: «Я люблю тебя, и я люблю то, что ведет тебя и меня». Это глубокая фраза. И если затем они расстанутся, расставание будет легче для них обоих. Но часто бывает так, что только один произносит эту фразу, а другой против этого. Тогда я говорю ему: «Я верю, что ты способен справиться с моим ростом».

Ты и дети?

Детям этого не говорят. Детям говорят: «Я всегда буду с вами». Не бывает роста отдельно от детей. Подобное бывает только как очень большое исключение. Можно сказать им: «Я верю, что вы спо­собны справиться с тем, что я расстаюсь с вашей матерью (с вашим отцом). Но мы всегда находимся в вашем распоряжении». Это тяже­ло для детей, но если это сделать таким образом, это становится воз­можностью роста для всех. И все остаются связанными друг с другом.

Четвертый и пятый круги любви: согласие со всеми людьми и с миром.

Три первых круга имеют дело с совестью, с потребностью в урав­новешивании. Как обстоят дела в четвертом круге с балансом между «давать» и «брать»?

Четвертый круг находится по ту сторону совести. В этом круге я соглашаюсь со всеми членами моей семьи такими, какие они есть, в том числе с исключенными и изгнанными. Здесь речь идет о вну­тренней полноте. Это значит, что все, кто принадлежит к моей се­мье, получают место в моей душе, в том числе те, кого презирали, отвергали и о ком забыли. Без них я чувствую себя в душе и теле неполным. Только тогда, когда я принимаю их в свою душу и дарю им свою любовь, я чувствую себя наполненным и целостным.

И такое же движение, в котором я с любовью включаю в свое сердце до сих пор исключенных, отвергаемых, внушающих страх членов своей семьи, я распространяю на всех других людей. Это пятый круг любви.

Пятый круг любви направлен на человечество, на мир как таковой. Здесь речь идет о согласии с миром таким, какой он есть. Это затра­гивает способность к примирению, например, между народами. Это всеобщая любовь, которая знает, что нами двигают Высшие силы.

Какой образ человека стоит за этими кругами любви?

Для меня все люди хорошие. Каждый человек является тем, кем он может быть. Никто не может быть другим в ситуации, в которой он находится. И, таким образом, я отношусь ко всем людям с одинако­вым уважением. Такая позиция и такой образ действий являются до­стижением личной душевной работы. Никто не может освободить нас от этой работы. Многие из тех, кто ищет помощи, хотят получить по­мощь без собственной душевной работы. Но, когда они на собствен­ном опыте узнают, сколько радости дарит эта работа, тогда благодаря этому новому пониманию они получают иную возможность идти по жизни. Но это происходит только через понимание. У эмоции любви мало понимания. И до тех пор, пока я остаюсь в плену у эмоции люб­ви, мало что происходит. В четвертом и пятом кругах любви я выхожу за пределы этой ограниченности — на духовный уровень.

Выигрывает тот, кто может радоваться своей матери

О счастье и радости.

 

Что делает человека счастливым?

Счастье — это подарок. Счастье всегда является результатом от­ношений, и вопрос состоит в следующем: как нам строить отноше­ния так, чтобы мы были счастливы? Мы счастливы, когда мы ра­дуемся отношениям. Человек не будет иметь удачных отношений до тех пор, пока не будут удачными его первые отношения. Любые отношения начинаются с матери. Большинство проблем возника­ет, если там что-то не достигло полноты. Радость начинается рядом с матерью. Самое глубокое счастье ребенка состоит в том, чтобы быть рядом с матерью, это изначальное счастье. Конечно, позже он должен пойти и к другим людям. Но не в этом дело. Он может взять с собой изначальное счастье. Позже дистанция станет большей. Но решающим, основным фактором было то, чтобы посмотреть в глаза матери и сказать: «Да, я рад тому, что ты моя мама. То, что ты моя мама, — это для меня самое лучшее на свете».

А отец ?

Конечно, отца это тоже касается. Но счастье начинается рядом с матерью. Отец и мать здесь находятся на разных уровнях. Здесь есть разница. И отец знает это. Но ему не нужно ревновать, по­тому что его отношения с его собственной мамой точно такие же. Выигрывает тот, кто может радоваться своей матери.

Это Ваше руководство для того, как быть счастливым?

Если хотите, да. Полнота жизни и счастья приходит к нам именно так. Это основа для любого будущего счастья. Это являет­ся также основой для любви к природе. Природа — это, так ска­зать, большая мать.

Маленький ребенок все принимает в свою душу. И здесь нет никакого сопротивления. Оно появляется позже.

Наблюдая за собой, я сделал один важный вывод по поводу сча­стья. Когда я полностью принимаю внутри себя свою мать или свое­го отца — без каких-либо оговорок: «Ты — моя мать, и я принимаю тебя такой», «Ты — мой отец, и я принимаю тебя таким», тогда моя душа наполняется родителями. Я принимаю не что-то от своих ро­дителей внутрь себя, а я принимаю своих родителей внутрь себя — со всем тем, что к ним относится. А то, что я не считал хорошим, стран­ным образом остается снаружи. Вместе с человеком к нам попадает только все то хорошее, что у него есть, — и ничего другого.

Во время моей учебы по телесно-ориентированной терапии мы делали одно упражнение, о котором я особенно часто вспоминаю: Сначала мы должны были представить своих родителей как детей, которые танцевали на наших ладонях. Затем как взрослых, то, как они встретились. Затем мы должны были принять родителей в своем теле и представить себе, как они, пройдя через наши внутренности, попадают в сердце. И мы должны были подготовить в своем сердце место для родителей, в котором они занимаются любовью и зачина­ют нас. Описывает ли этот образ то, что Вы имеете в виду?

Это прекрасный образ.

Кого точно я принимаю ? Мать, которая меня бросила ? Отца, ко­торый бьет мать? Я представляю себе опустившуюся алкоголичку, которая никогда не заботилась о своей дочери. Кого точно я прини­маю? Идеальную мать, такую, какой она могла бы быть? Ту часть матери, которую я знала как хорошую и питающую меня ?

Я принимаю мать и отца как людей — это важное отличие — не то, что они мне дают или в чем отказывают. Это не играет здесь никакой роли. Я принимаю человека. Принимая человека, я чув­ствую в себе наполненность.

Не является ли это огромной идеализацией материнского и от­цовского? Этим Вы берете на себя почти нечеловеческую ответ­ственность.

Я утверждаю, что у 80% людей, обращающихся за терапией, на­рушена связь с матерью. И что настоящая терапия в итоге соеди­няет человека с матерью.

Что происходит, когда не удается наладить этот контакт с ма­терью?

Тогда этот человек потерян и не может строить никаких отно­шений.

Это звучит ужасно. «Потерян», «никаких отношений» — это звучит как «все или ничего». А как насчет отца?

Многие проблемы детей возникают также по той причине, что они не могут пойти к отцу. Дорогу к отцу может открыть только мать. В этом у нее огромная власть. И никто другой не может сделать этого.

Я не понимаю. Что Вы имеете в виду?

Чтобы мать любила в ребенке отца, как она это делала первона­чально. Тогда фраза, которую она внутренне говорит, может звучать следующим образом: «Я буду рада, если ты станешь таким, как он». Тогда ребенок знает: она будет рада, если я пойду к отцу. Это откры­вает ребенку дорогу к отцу и дает ему особую силу. И, прежде всего, тогда он будет любить свою мать гораздо сильнее, чем раньше.

Эта значит, что исходным моментом и поворотным пунктом яв­ляется отношение к матери и, более того, — даже, если родители расстались, — ее доброе отношение к мужу. Есть много женщин, которые после развода скорее в отрицательном смысле говорят своим детям или хотя бы думают: «О, Боже, ты такой же, как твой отец». Это опять же означает, что скорее мы, женщины, можем все испортить.

Я бы сформулировал это по-другому: Женщины имеют наи­большие возможности.

Отцу больше не нужно бороться

Об отчужденности детей

Вы слышали о новом решении Федерального конституционно­го суда, что мужчины, которые сомневаются в своем отцовстве, не имеют права делать генетический тест за спиной у женщины? Что скажете по этому поводу?

Это странное представление, что таким образом семья будет за­щищена.

Так хотят защитить личные права ребенка.

И личные права женщины по отношению к реальности. Это огромная несправедливость по отношению ко всем. Это бредовая идея, и ее внедряют законодательно! Я спрашиваю себя, как будет чувствовать себя ребенок после этого?

Ребенок, отцом которого считается не его настоящий отец ?

Прежде всего, если он знает, что его отцом не является тот, кто за него платит. Как такой ребенок будет чувствовать себя? При при­нятии этого решения совсем не задумывались о его последствиях. У отца нет никакого другого средства кроме теста, чтобы узнать, яв­ляется ли он отцом. Порой приходится вести войну. Это могло бы стать последним средством, чтобы восстановить справедливость.

Как мужчине, которого таким образом обманули, найти мир в душе?

Он говорит ребенку: «Я делаю это для тебя». Тогда он успоко­ится. И будет свободным и защитит свое достоинство.

Это большой труд.

Это большой труд, но это может стать решением.

Ведь есть разные ситуации. Есть много отцов, которых обманом лишили их отцовства. А иногда матери теряют своих детей. Один из партнеров уходит и забирает детей, отдаляет их от другого, иногда сознательно, иногда бессознательно. Это заходит так далеко, что ребенок больше не хочет видеть второго родителя — и тот, с кем живут дети, поддерживает это, а иногда даже приветствует.

Ребенок решает всегда в пользу того, кто имеет над ним власть. Он не может по-другому, иначе он подвергается опасности. Но дети будут чувствовать себя плохо, и они будут долго злиться за это на своих матерей или на своих отцов, которые отдаляют их от второго родителя. Это не даст ничего хорошего тем, кто это делает. Но часто это еще не выстрадано, некоторые вещи могут изменить­ся только тогда, когда было достаточно выстрадано.

Отцы, которые борются против этого, часто бывают в отчая­нии. Что Вы им говорите?

Они должны сказать ребенку: «Я всегда в твоем распоряжении, помни об этом, вне зависимости от того, разрешат нам с тобой ви­деться или нет. Я остаюсь твоим отцом, и я буду рядом. Можешь положиться на меня». Это успокоит ребенка, и отцу больше не надо бороться. Ему нужно только ждать. И в то же время он гово­рит ребенку: «Я соглашаюсь с твоей мамой, и я соглашаюсь с судь­бой, с тем, что она — твоя мать. Как и прежде, она — лучшая мама для тебя, и я всегда буду уважать ее. И что бы ни происходило, я буду уважать ее в тебе. Ты можешь остаться рядом с мамой так долго, как это будет нужно ей, и как это будет нужно тебе». Тогда ребенок освобождается от груза.

Но Вы сами говорили, что для ребенка это тяжело. Что это бре­мя для ребенка. Это как раз является вызовом на борьбу для того, чтобы уберечь ребенка от зла.

Это ничего не даст. Ребенку без сомнения тяжело, но, благодаря этому, он растет. Его ни в коем случае нельзя жалеть. Когда приходит кто-то со стороны и говорит: «Ах, бедный ребенок», это плохо для ре­бенка. Ребенок не бедный. У него есть именно эти родители, и они оба — чтобы ни произошло — являются его судьбой, его вызовом, а также его грузом, до тех пор, пока он с этим не согласится. И тогда он благодаря этому вырастет и пойдет дальше, за рамки этого.

Большинству отцов с этим будет очень трудно согласиться. Для многих это звучит фаталистически. Они спрашивают: «Я что, дол­жен стоять и смотреть, как моего ребенка лишают детства?», и продолжают бороться.

Когда мужчина борется, он становятся на тот же уровень, что и жена. И они оба разрывают ребенка: «Ребенок мой!» Нет, разу­мный ответ будет: «Ты не мой, ты — свой, а я — твой отец. Я не претендую на тебя, но ты можешь располагать мной. Для меня ты — мой ребенок, а я — твой отец». Это простое и прекрасное ре­шение, хорошее для всех.

А если отцам так трудно согласиться с этим решением ?

Тогда они говорят ребенку еще кое-что: «Я должен сказать тебе еще что-то важное. Я очень любил твою маму».

Вы много требуете от людей.

Это любовь, настоящая любовь.

Берт Хеллингер

 

 

Мужское и Женское

Отвержение одного из родителей.

Участник: У меня вопрос по поводу признания детьми отца. Я уже несколько лет знаком с одной семьей. Родители сейчас в разводе, и дети с невероятной ненавистью отвергают своего отца, который сейчас уже ушел из семьи. Причина в том, что отец у них на глазах избил мать. Сейчас дети вообще не хотят его знать, хотя тот очень старается, пишет им и присылает подарки. Но они ненавидят отца и говорят, что больше не хотят его видеть. Терапевт: Итак, первое: дети выражают ненависть матери. Ты можешь сказать детям, чтобы они сказали матери: «Мы ненавидим отца за тебя», и не давать никаких объяснений. Это был бы первый шаг к тому, чтобы все начали думать. Быть отцом никак не связано с моралью. Он является отцом детей не потому, что он плохой или хороший. Становиться отцом и становиться матерью - процесс, находящийся по ту сторону моральных оценок. Свое достоинство он черпает не из каких-либо моральных качеств. Ребенок может признавать своего отца как отца, не отвечая и не будучи обязанным отвечать за его поступки и их последствия, так же как он не обязан отвергать из-за них его как отца. Ребенку не обязательно их одобрять. Он может сказать: «Это плохо. Я не имею к этому никакого отношения, но ты - мой отец и как отца я тебя уважаю». А что еще может ребенок?! Очень важно проводить такое различие. То, что произошло, уже сделало необходимым расставание с отцом. Но оно необязательно должно сопровождаться ненавистью, потому что ненависть привязывает. Та ненависть, которую дети демонстрируют по отношению к отцу, это ненависть матери. Но это не избавляет их от тяжелых последствий. Эта ненависть имеет еще одно следствие. Несмотря на то, что сейчас дети испытывают чувства матери, позже они будут копировать в своем поведении отца. Они будут становиться такими, как он. Единственное решение заключается в том, чтобы мать сказала: «Я вышла замуж за вашего отца, потому что его любила, и если вы станете такими, как он, я с этим соглашусь». Тогда дети были бы свободны.

Принятие отца и матери.

Широко распространена позиция, что для того, чтобы дети принимали и признавали родителей, родители должны это сна¬чала заслужить. Родители словно предстают перед трибуналом, а ребенок смотрит на них и говорит: «Это мне в тебе не нравится, поэтому ты мне не отец» или: «Ты не заслуживаешь быть моей матерью». То есть они обосновывают свой отказ брать, упрекая родителей в том, что - то, что они получили, было не то, что нужно, или этого слишком мало. Они оправдывают свое непринятие ошибками дающего и ставят «право» родителей быть их родителями в зависимость от неких их качеств, то есть заменяют принятие требованием, а уважение - упреком. Это безумие и полное искажение действительности. А результат всегда один: дети остаются бездеятельными и живут с ощущением пустоты. Про Аристотеля рассказывают, что одного своего нового ученика он уже через несколько дней отправил домой с таким обоснованием: «Я ничего не могу ему дать, он меня не любит». Имея отца, человек имеет его таким, какой он есть, и имен¬но такой, как есть, он и нужен. И мать у человека такая, как есть, и именно такая, как есть, она и нужна. Ей не надо быть другой. То, что родители делают вначале, имеет гораздо большее значение, чем все, что они де¬лают потом. Главное, что приходит от родителей, приходит через зачатие и рождение. Все, что следует потом, идет в при¬дачу. Ребенок может быть в ладу с самим собой и обрести свою идентичность, только когда он в ладу со своими родителями. Это означает, что он принимает их обоих такими, как они есть, и признаёт их такими, как они есть. Если один из родителей оказывается «вычеркнут», то ребенок ополовинен и пуст. Он чувствует этот недостаток, и это становится основой для депрессии или зависимости. Излечиться от всего этого можно, приняв исключенного родителя, чтобы он обрел свое место и свое достоинство. Когда человека подводят к принятию одного из родителей, у него часто возникает страх, что он может стать таким же, как этот родитель, что он может перенять некие черты, которые ему приписывает. Этим страхом он позорит своих родителей. Ему, на¬против, следует сказать: «Да, вы мои родители, и я такой же, как вы, и я хочу быть таким. Я согласен с тем, что вы мои родители, со всеми последствиями, которые это для меня имеет». Принятие отца и матери - это процесс, который не зависит от их качеств, и этот процесс целительный. Тут нельзя разделять: вот это я возьму, а вот это - нет. Родителей принимают такими, как они есть. Мы часто называем хорошим то, что для нас удобно, а плохим то, что для нас неудобно. Но такое деление примитивно.

Молитва на заре жизни.

Дорогая мама/дорогая мамочка, я принимаю все, что ты даешь мне, все целиком, без исключений. Я принимаю все по полной цене, которой это стоило тебе и стоит мне. Я что-нибудь из этого создам, тебе на радость (в память о тебе). Это не должно было быть напрасно. Я чту и храню это, и если будет позволено, передам дальше, так же, как ты. Я принимаю тебя как свою маму, и принадлежу тебе как твой ребенок (твой сын, твоя дочь). Ты - та, кто мне нужен, а я - тот ребенок, который нужен тебе. Ты большая, а я маленький (маленькая). Ты даешь, я беру. Дорогая мама! Я рад (рада), что ты выбрала папу. Вы оба — те, кто мне нужен. Только вы! (Затем то же самое в отношении отца).

Не стать такими, как родители.

Подспудная связь существует даже тогда, когда дети отвергают своих родителей. Ребенок подражает родителям и позволяет своей жизни сложиться так, как она сложилась у них. Когда ребенок говорит: «Я не хочу стать таким, как вы», он втайне идет по их стопам и становится таким же, как родители, именно потому, что он их отрицает. Страх стать таким, как родители, приводит к тому, что ребенок постоянно на них смотрит. То, чего я не хочу, я должен постоянно держать в поле зрения. Неудивительно, что это приобретает влияние. Ты вправе стать таким, как твой отец /твоя мать В семье ситуация обстоит таким образом, что муж привносит в нее ценностные представления из своей семьи, а жена - из своей. Эти представления отличаются друг от друга. Если по от¬ношению к детям одерживает верх мать со своими представлениями, то внешне ребенок будет следовать матери, а внутренне отцу, и, соответственно, наоборот. С виду ребенок послушен тому, кто побеждает, а втайне - тому, кто проигрывает. Это его компромисс. Так что триумфа здесь быть не может, и совершенно бессмысленно добиваться в этом победы. Ребенок всегда походит на того из родителей, кто, например, при расставании теряет что-то в своей судьбе. Если ребенок не слушается, то в большинстве случаев он следует ценностям другого партнера. Если кто-то из родителей прямо или косвенно говорит ребенку: «Не становись таким, как твоя мать/ твой отец», то ребенок будет следовать примеру именно этого другого родителя. Пример. Женщина была замужем за алкоголиком. Они развелись. У них был сын, который остался с матерью, и мать очень боялась, что сын станет таким же, как отец. Терапевт сказал ей: “Сын имеет право следовать за своим отцом”. Женщина спросила: “Даже если он станет алкоголиком?” Терапевт ответил: “Совершенно верно, и в этом случае тоже”. Если отец страдает какой-либо зависимостью, например, он “алкоголик“, тогда мать должна сказать ребенку:”Ты вправе стать таким как я, и ты в праве стать таким как твой отец”. Воздействие этих слов удивительно. Подобное разрешение и уважение по отношению к мужу приводит к тому, что ребенок может принять своего отца без необходимости брать то, что осложняет жизнь его отца. Этот способ действия является прямо противоположным тому, что обычно встречается на практике. Если же мать говорит: “Только не становись как отец“, он станет как отец.

Правила хорошего воспитания.

Проблемы воспитания разрешаются, если родители выступают ’’единым фронтом’’. Тогда дети чувствуют себя уверенно и с удовольствием следуют семейным ценностям и требованиям родителей. Поэтому иногда давайте ребенку почувствовать, как вам приятно, когда он хорошо ведет себя с вашим супругом. Отделение от родителей и свое собственное Если ребенок предъявляет родителям «иск»: вы дали мне, во-первых, слишком мало, а во-вторых, не то, что нужно, и вы еще очень много мне должны, то он не может брать у своих родителей и не может от них отделиться. Такие претензии привязывают ребенка к родителям, он не взрослеет. Так что принятие имеет совершенно особый эффект-оно разделяет. Принимать означает: я принимаю то, что вы мне подарили; это много и этого достаточно, остальное я сделаю сам, а теперь я оставляю вас в покое. То есть я принимаю то, что я получил, и, несмотря на то, что я ухожу тогда от родителей, у меня есть родители, а у родителей есть я. Как-то тут был врач, возрастом около сорока лет, уже давно живущий в браке, так вот он задал такой вопрос: «Как быть, если мои родители вмешиваются абсолютно во все?». На что я ответил: «Да, твои родители вправе во все вмешиваться, а ты имеешь право делать то, что кажется правильным тебе».

Поиск самореализации и просветления.

Ребенок, который отказывается принимать родителей, чувствует себя неполным, он не в ладу с самим собой. Он пытается компенсировать эту недостаточность, и тогда его стремление к самореализации и просветлению- зачастую всего лишь поиск еще не принятого отца или еще не принятой матери. Так называемый кризис среднего возраста тоже часто проходит, если человеку удается принять то, что идет от отвергавшегося до сих пор родителя.

О том, как складываются отношения в паре.

Как мы становимся мужчинами и женщинами. Что нужно делать, чтобы научиться развивать собственный пол, чтобы его принимать, признавать и ему соответствовать? Начнем с мальчиков. В детстве мальчик находится в сфере влияния матери, от нее он узнает, что такое женственность. Оставаясь там, он воспринимает женское сверх меры, и оно заполоняет его душу. Это мешает мальчику принять отца, мужское начало в нем сужается и чем дальше, тем больше про¬падает. В сфере влияния матери из сына зачастую получается лишь юноша, но не мужчина, покоритель сердец, любовник, но не муж. Поэтому он должен отказаться от первой женщины в своей жизни и достаточно рано перейти из сферы влияния матери в сферу влияния отца. Он должен оторваться от матери и встать рядом с отцом. Для сына это огромный отказ и коренной перелом. Раньше этот переход осуществлялся осознанно при помощи ритуалов инициации. После них мальчик уже не мог вернуться обратно к матери. В нашей культуре переходный момент отделения от матери происходил, когда юноша призывался на военную службу. Там юноши превращались в мужчин. Сегодня они могут пройти альтернативную службу и остаться за это маменькиными сынками. Рядом с отцом сын становится мужчиной, который отказался от женского в себе. Тогда он может предоставить женщине дарить ему женское, и тогда складываются надежные, прочные отношения. Дочь тоже сначала находится рядом с матерью и интенсивно ее воспринимает, но иначе, чем сын. Она тянется к отцу. Первое знакомство с мужским началом происходит в отношениях с отцом, и мужское очаровывает ее. Если она остается в сфере влияния отца, ее душа переполняется мужским. Тогда она сможет стать лишь девушкой, но не женщиной, любовницей, но не женой. Позже она не сможет полноценно подойти к другому мужчине, ценить его и обращаться с ним как с равным. Чтобы стать женщиной, девочка должна отказаться от первого мужчины в своей жизни, то есть отца, отойти от него, вернуться к матери и встать рядом с ней. Там она превратится в женщину и позже тоже найдет своего мужчину, которому сможет позволить дарить себе мужское. Это прямо противоположно нарциссическому представлению о том, что женщина должна сама развивать в себе мужские качества. Лучший брак тот, где папин сын женится на маминой дочери. Но часто случается так, что папина дочка выходит замуж за маменькиного сынка. Тогда в браке возникают проблемы, в нем отсутствует напряжение и сила. Так что тема отказа возникает уже довольно рано. Думаю, где-то в возрасте шести-семи лет.

Вопрос: Разве отношения с отцом и матерью не могут быть гармоничными?

Ответ: Так ведь дело в том, что сын, приходящий к отцу, больше уважает свою мать, чем тот, который остается в сфере влияния матери. Мать от этого ничего не теряет. А дочь, которая возвращается из сферы влияния отца под «юрисдикцию» матери, не теряет отца. В ней растет большее уважение к отцу. Но, прежде всего, когда дочери находятся с матерью, а сыновья с отцом, родительские отношения тоже более интенсивны. Тогда не возникает никакой путаницы.

Вопрос: Ты сказал, что женщине трудно подойти к мужчине, если ей не удалось отказаться от отца. Это запало мне в душу.

Ответ: Есть фраза, которая помогает дочери отказаться от отца. Ей нужно сказать ему: «Мама немножко лучше».

Вопрос: Да, я тоже думаю об отказе от дочери и как же это может быть?

Ответ: Например, ты будешь восхищаться в ней своей же¬ной. Или ты можешь сказать дочери, что она почти такая же хорошая, как ее мама.

Вопрос: Ты сказал, что для дочери важно встать рядом с матерью. Я поняла, что мне ни девочкой, ни девушкой, ни женщиной не удалось встать рядом с матерью. Вот я и спрашиваю себя, могу ли я тут еще что-то сделать?

Ответ: Да, это можно наверстать. Позже тоже можно внутренне встать рядом с матерью.

Вопрос: А если уже не много идет того, что я могу взять?

Ответ: То, что еще можно взять, идет не от реальных родителей, поскольку то, что они давали, они уже дали полностью. Остается только принять это в свою душу.

Вопрос: Можно ли «добрать» этих отношений с кем-нибудь другим?

Ответ: Это невозможно. Главное я могу получить только там, где его изначальный источник, то есть у отца с матерью. С помощью терапевта клиент возвращается в фантазии назад, в детство. Он снова становится ребенком, и как ребенок идет к тому из родителей, который был «исключен», пока по-настоящему к нему не придет.

Равенство как предпосылка прочных отношений.

Основной предпосылкой отношений в паре является равенство партнеров. В партнерстве соединяются двое равных, и любая попытка вести себя либо как родители, либо зависимо и подчиненно как дети, приводит к кризисам. Если один из партнеров рассчитывает получить от партнера такую же безопасность, какую могут давать только родители своим детям, то порядок этого партнерства оказывается нарушен. Тогда следующий кризис заканчивается обычно тем, что тот партнер, на которого были направлены слишком большие ожидания, отдаляется или уходит. Причем совершенно оправданно, ибо, перенося порядок из детства на партнерство, другой предъявляет ему чрезмерные требования. Если, к примеру, муж говорит жене: «Я не могу без тебя жить» или: «Если ты уйдешь, я покончу с собой, жизнь потеряет для меня всякий смысл», то жене нужно уходить. Партнерство потерпит крах, поскольку этим он вешает над партнером домоклов меч, и ни один чело-век не в состоянии выдержать это долго. Это уместно, когда так говорит своим родителям маленький ребенок, поскольку ребенок совершенно оправданно чувствует себя полностью зависимым от родителей. Партнерство оказывается под угрозой и в том случае, если один из партнеров, памятуя о правах, которые имеют родите¬ли по отношению к детям, ведет себя так, будто он вправе воспитывать другого, и считает себя обязанным в чем-то его «довоспитать». Дело в том, что у другого партнера все это однажды уже было, так что это самый верный путь от него избавиться. Неудивительно, если тогда он, как ребенок, стремится уйти от давления и ищет облегчения и компенсации на стороне. Игры во власть между супругами возникают прежде всего в тех случаях, когда один партнер видит в другом родителя или испытывает искушение превратить другого в маму или папу.

Отношения в треугольнике.

Если жена ведет себя с мужем как мать, которая знает, что для него хорошо, или стремится его воспитать, то муж заводит любовницу. Тогда любовница является для него равной. Если у него хорошие отношения с женой и тем не менее есть любовница, значит любовница представляет для него мать. Женщина, живущая в «любовном треугольнике», - это, как правило, папина дочь. Решение заключается в том, чтобы она покинула сферу влияния отца и встала рядом с матерью.

На внебрачные связи часто смотрят как на что-то ужасное. Если у одного из партнеров есть связь на стороне, то другой часто ведет себя так, будто у него есть право оставить другого себе навсегда. Такое притязание неправомерно. Часто вместо того, чтобы попытаться вернуть партнера с помощью любви, он его преследует. И тот должен вернуться? Я за большую человечность. Нужно с большим почтением отношусь к верности, но не той, которая сопровождается претензией: «Я единственный, кто может иметь для тебя значение». Часто бывает, что кто-то встречает другого важного для него человека, и это нужно уважать. Хорошие решения возможны только с помощью любви.

Хорошее и плохое прощение.

Пример: Женщина бросила мужа ради любовника и подала на раз¬вод. Прошло много лет, и она об этом пожалела. Она поняла, что по-прежнему любит своего мужа и с радостью снова вышла бы за него замуж, тем более что он с тех пор так и не женился. Но, чувствуя себя виноватой, она не решалась прямо сказать ему об этом. Когда она все-таки заговорила с ним на эту тему, он не ответил ей ни да, ни нет. Они решили обсудить свою ситуацию с терапевтом. Тот спросил у женщины, что она может предложить мужчине, чтобы тот снова захотел взять ее в жены. Оказалось, что она представляла себе все слишком просто, и все, что она предлагала, ни к чему ее не обязывало. Неудивительно, что ее слова не произвели на мужчину никакого впечатления. Терапевт дал ей понять, что в первую очередь ей нужно при-знать, что в свое время она причинила мужу боль. Он должен увидеть, что она готова компенсировать нанесенную ему обиду. Женщина на какое-то время задумалась, потом взглянула мужу в глаза и произнесла: «Я сожалею, что причинила тебе боль. Я хочу снова стать твоей женой. Я буду любить тебя и заботиться о тебе так, что ты увидишь, что можешь на меня положиться». Но мужчина по-прежнему сидел как каменный. Тогда терапевт обратился к нему: «Должно быть, тебе было очень больно тогда и ты не хочешь пережить это снова». На глазах у мужчины появились слезы. Терапевт продолжил: «Когда кто-то, как ты, был вынужден страдать по вине другого, он часто чувствует моральное превосходство над виновником своих страданий и считает себя вправе отвергать другого, как будто он ему не нужен». И добавил: «Против такой невиновности у виновного шансов нет». Тут мужчина вышел из оцепенения и улыбнулся так, будто его поймали с поличным. Он повернулся к жене и посмотрел ей в глаза.

А кончилось все плохо. Год спустя она позвонила и сказала, что у нее рак и она хотела бы прийти на прием. Они пришли вдвоем, и терапевт спросил, в чем, на ее взгляд, причина болезни. Она подумала и сказала: «Да, я забеременела от мужа. Он хотел, чтобы я сделала аборт, и я сделала». Тогда терапевт сказал: «Это оно! В тот момент тебе нужно было от него уйти». Теперь ситуация была прямо противоположной. Теперь она была невиновной, а он виновным. Он потребовал от нее того, что было выше ее сил, но она пошла на это, чтобы не подвергать опасности отношения. «Теперь тебе нужно признать и принять свою вину и боль и в память о ребенке сделать что-то хорошее». Она спросила: «Разве мы не можем сделать это вместе?» Терапевт ответил." «Да». Но муж не шелохнулся и не обнаружил ни малейшего волнения. Они ушли. Потом она еще раз записалась на прием. Но перезвонил ее сын и сообщил, что она умерла. Это был конец.

Ревность.

Одна женщина рассказала в группе, что изводит мужа своей ревностью, и, хотя она осознаёт всю абсурдность своего поведения, справиться с собой не может. Ведущий группы показал ей решение. Он сказал: «Рано или поздно ты потеряешь мужа. Наслаждайся им сейчас!» Женщина рассмеялась, ей стало легче. Через несколько дней ведущему позвонил ее муж и сказал: «Спасибо тебе за жену».

Ориентированность партнерских отношений.

Если в семье родители отдают приоритет родительству перед партнерством, то порядок оказывается нарушен и возникают проблемы. Решение заключается в том, чтобы партнерские отношения снова получили преимущество перед родительскими. Когда это происходит, это видно сразу: дети вздыхают с облегчением, когда видят своих родителей как пару. Тогда всем сразу становится лучше.

Значение абортов и их последствия.

В нашей культуре аборт затрагивает самую глубину души и повлиять на эту внутреннюю инстанцию при помощи аргументов невозможно. Она действует совершенно независимо и к тому же неосознанно. В случае аборта проблема заключается в том, что он во многом связан с иллюзией, что что-то можно сделать непроизошедшим, однако это не так. Аборт чреват намного более тяжелыми последствиями, чем согласие с появлением ребенка. Одним из серьезных последствий аборта является то, что отношения между партнерами на этом, как правило, заканчиваются. Часто прекращаются сексуальные отношения. Это сказывается на здоровье женщины. Так не обязательно происходит всегда, тут есть и решения. Но если аборт вытесняется, если о нем стараются забыть, то часто бывает именно так. В случае аборта проблема заключается в том, что с ребенком обращаются как с вещью, которой можно распоряжаться по своему усмотрению. Если решение об аборте принимают, видя перед собой ребенка, со всей болью и виной, тогда это глубокий болезненный опыт, тогда это обладает иным качеством. Если был сделан аборт, это сказывается долго. Такова ситуация, а повлиять на нее можно тем, что, если оба родителя повернутся к ребенку, то ребенок оказывается принят в семейный союз, тогда он может "согласиться" со своей судьбой. Но это получается лишь в том случае, если родители могут испытывать боль. Боль чтит ребенка, она примиряет его с родителями.

Когда двое не могут разойтись.

Если расставание не удается, люди часто начинают искать виновного, а искать в подобной ситуации вину - значит уклоняться от тяжести судьбы. Если, к примеру, распадается брак, в котором есть дети, это катастрофа и для жены, и для мужа. Это причиняет глубокую боль, ведь они оба вступали в брак с совершенно другими надеждами. И вдруг все кончилось. В большинстве случаев отношения заканчиваются не по чьей-то вине, а потому, что каждый по-своему переплетен, или потому, что у кого-то другая дорога или жизнь направляет его на другой путь. Если я нахожу какую-то вину, у меня возникает представление или иллюзия, что я мог что-то сделать, что мне или другому просто нужно было по-другому себя вести, и все было бы спасено. В этом случае не осознается масштаб и глубина ситуации, и все силы направляются на поиски вины и взаимные упреки. Решение заключается в том, чтобы оба предались своему горю, глубочайшей боли и печали о том, что все прошло. Эта печаль длится не очень долго, но она очень глубока и причиняет очень сильную боль. При расставании злость очень часто бывает подменой боли. В ситуациях, когда двое не могут разойтись, часто недостает принятия. Тогда один должен сказать другому: «Я принимаю все, что ты мне подарил, я буду ценить это и возьму с собой. Все, что я дал тебе, я давал с радостью, и ты можешь это сохранить. Я принимаю свою часть ответственности за то, что у нас не сложилось, и оставляю тебе твою, а теперь я оставляю тебя в покое». Тогда они могут разойтись.

Условия для процветания рода.

Право на принадлежность.

Все члены рода имеют равное право на принадлежность, и никто не может и не имеет права им в этом отказать. Если в системе появляется кто-то, кто говорит: «У меня больше прав на место в этой системе, чем у тебя», он нарушает порядок и вносит в систему разлад. Если, к примеру, кто-то забывает рано умершую сестру или мертворожденного брата, или, как будто это само собой разумеется, занимает место прежнего супруга и наивно полагает, что теперь у него больше прав на принадлежность, чем у того, кто освободил это место, то он нарушает порядок. Часто вследствие этого в одном из следующих поколений кто-то, сам того не замечая, повторяет судьбу того, кто был лишен права на принадлежность. Основной виной любой системы является исключение того, кто имеет право к ней принадлежать. Каждый член системы чувствует себя целостным, если у всех, кто относится к его системе, к его роду, есть хорошее и почетное место в его душе и сердце, где они сохраняют все свое достоинство. Здесь должны быть все.

Родовая совесть.

Существует родовая совесть - некая инстанция, которая стоит на страже системы и служит всему роду. Она следит за тем, чтобы в системе сохранялся порядок и мстит за его нарушения. Родовая совесть заботится о тех, кого мы исключили из своей души и сознания, будь то потому, что мы их боимся или проклинаем, или потому, что хотим воспротивиться их судьбе, или потому, что перед ними виноваты другие члены нашей семьи или рода, но их вина не была искуплена, или же потому, что им пришлось заплатить за то, что мы взяли и получили, не поблагодарив их и не отдав им за это должного. Родовая совесть привязывает нас с роковыми для нас последствиями: под ее давлением мы воспринимаем то, что в ней претерпели или задолжали другие, и таким образом оказываемся слепо вовлечены в чужую вину и невиновность, в чужие мысли, заботы, чувства, в чужой конфликт и последствия чужих поступков, в чужие цели и чужой конец.

Воскрешение чужой судьбы.

Итак, родовая совесть заботится об исключенных, непризнанных и забытых, неоцененных и умерших. Если из системы семьи по каким бы то ни было причинам исключается кто-то, кто к ней принадлежит и должен принадлежать, если ему отказывают в праве на принадлежность, поскольку другие его презирают или не хотят признать, или что они еще чем-то ему обязаны, то родовая совесть выбирает невиновного рожденного позже, который под давлением органа равновесия подражает ему путем идентификации, причем подражает добросовестно. Это не является его осознанным выбором, он сам этого не замечает и не может этому сопротивляться. Таким образом он реанимирует чужую судьбу, судьбу того, кто был исключен, и исполняет ее еще раз вместе с относящейся к ней виной, невиновностью, несчастьем, чувствами и так далее.

Пример: Если дочь, ухаживая за пожилыми родителями, отказывается от собственного семейного счастья, за что ее осмеивают и презирают ее братья и сестры, то позже жизнь своей тети копирует одна из ее племянниц и, не осознавая этой связи и не имея возможности сопротивляться, проживает ту же судьбу, и, в свою очередь, служа, отказывается от партнерства и брака. Это по-настоящему страшно, и это является основой многих трагических ситуаций. Идентифицированному вовсе не обязательно знать того исключенного, с кем он идентифицирован. Родовая совесть берет на себя защиту прав исключенных ран¬них, и ей нет дела до прав более поздних. Она справедлива по отношению к первым и несправедлива по отношению к остальным. Если рожденный позже, повторяющий судьбу исключенного члена своей системы, вдруг поймет, что происходит, по¬смотрит на этого человека или встанет рядом с ним, если он примет его в свое сердце, полюбит его и склонится перед ним, то идентификация прекратится. Любовь создает связь, и тогда исключенный становится для него уважаемым визави, другом, ангелом-хранителем и источником сил. Дело в том, что идентификация - это прямая противоположность связи. Тот, кто был идентифицирован, отступает назад, возвращаясь на свое собственное, подлежащее ему место. Так восстанавливается равновесие.

Приведение к цели прерванного движения любви.

Существуют две основные ситуации, приводящие к проблемам и нарушениям. Первая - это когда человек, сам того не замечая, с кем-то идентифицирован. В этом случае речь идет о системно обусловленных переплетениях. Второй ситуацией, приводящей к нарушениям на индивидуальном уровне, является прерванное движение любви. В этом случае человек еще ребенком останавливается в своем движении к кому-то, что может быть обусловлено разлукой или со¬бытием, связанным с сильным чувством отверженности. Позже, всякий раз, когда человек, в том числе и во взрос¬лом возрасте, идет к кому-то, то есть находится в движении любви, в определенный момент у него всплывают воспоминания об этой остановке, и он реагирует теми же чувствами и симптомами, что и тогда. Чаще всего у него возникают такие чувства, как злость, ненависть, отчаяние, разочарование и грусть. Но, кроме того, это может проявляться в ощущении тяжести в голове и мышечном напряжении или в принятии себе во вред важных решений (например: «больше я никогда не проявлю слабость», «больше я ни¬когда ни о чем не попрошу» или «все равно все бесполезно»). То есть вместо того, чтобы привести это движение к цели, человек отступает или начинает движение по кругу, пока не оказывается в той же точке. В этом вся тайна невроза. Когда такой человек уходит в чувства, он начинает говорить и поступать по детски. Решение заключается в том, чтобы вернуть человека в ту самую точку, то есть он должен снова стать тогдашним ребенком и привести к цели прерванное тогда движение любви. Выражение злости по отношению к родителям всегда имеет плохие последствия. Решение идет только через принятие родителей.

Работа с симптомами.

Головная боль как накопившаяся любовь.

Участница: Сегодня утром у меня так болела голова, что я не смогла прийти.

Терапевт: Что это была за боль?

Участница: Мне показалось, что она не связана с простудой. Болел затылок.

Терапевт: Знаешь, что означает головная боль? Накопившуюся любовь. Куда же ей, любви, деваться? Один из способов дать ей вытекать - это приветливо смотреть. Ну-ка, посмотри приветливо!

Участница: Мне часто кажется, что я недостаточно люблю мужа.

Терапевт: Да, это так. При болях в спине пора поклониться. Боли в спине всегда означают одно, за исключением соматических причин, которые тоже следует учитывать. Исцелить их очень просто: нужно глубоко поклониться. Преобразованный во «внутреннюю» фразу, поклон означает: «Я воздаю тебе должное». Эта фраза сопровождается внутренним поклоном. Это совершенно удивительная фраза! Она одновременно освобождает. Боли в спине всегда означают одно. Знаешь, что? Боли в спине проходят, когда перед кем-то низко, до земли, склоняешься. Перед кем тебе нужно поклониться?

Участник: Перед отцом.

Терапевт: Вот именно, теперь это внутренний образ. Ты должен дать ему возможность действовать до тех пор, пока не почувствуешь: теперь он примирен.

Динамика зависимости и ее упразднение.

Основная динамика зависимости заключается в том, что страдающий ею человек не может или не имеет права брать у своего отца, реже у матери. Мать дает ребенку понять: хорошо только то, что исходит от меня, а то, что идет от отца и его семьи, не годится. Ты не должен этого принимать. Зависимость - это, так сказать, месть и искупление за отсутствие права принять отца. Но в этом содержится уже и решение: если человек перед лицом матери возьмет у отца и даст ему место в своей душе, он сможет отказаться от зависимости. Это относится и к алкоголизму, и к наркомании, и к булимии. По крайней мере, это один из компонентов, который стоит учитывать в случае любой зависимости.

Астма.

Участница жалуется, что у нее такое ощущение, будто она только вдыхает. При этом она очень напряжена и чувствует сильную боль в груди. Терапевт: Это прерванное движение любви. Астма - это прерванное движение любви. Вдыхать значит принимать, а выдыхать - двигаться к кому-то. При астме человек не может выдыхать. Это указывает на то, что было прервано движение любви.

Работа с чувствами.

Необходимо сказать несколько слов о различных видах чувств. Основной принцип, по которому различаются чувства, состоит в следующем: чувства либо заставляют действовать, либо поглощают энергию и поэтому отвлекают от действия. Чувства, ведущие к действию, делают человека сильным и являются первичными. Чувства, делающие слабым, мешают действовать, оправдывают бездействие или служат подменой действия - это вторичные чувства. Большинство демонстрируемых чувств являются вторичны¬ми, они подменяют собой действия. Поскольку они призваны убедить других в том, что человек не способен действовать, они обязательно должны быть преувеличены и драматизированы. Человек, испытывающий вторичные чувства, чувствует себя слабым. Человеку, испытывающему вторичные чувства, приходится «затуманивать» реальность, поскольку он поддерживает в себе это чувство при помощи внутренних образов. Так как первичные чувства ведут к цели, они длятся недолго. Вторичные чувства, напротив, длятся долго, поскольку они направлены на сохранение ситуации бездействия. Если позволить человеку их выражать, будет становиться только хуже. Приведу пример первичной и вторичной печали. Первичная печаль-это, к примеру, очень сильная боль разлуки. Если человек отдается этой боли, то печаль быстро проходит, он снова становится свободен и может начать что-то новое. Вторичная печаль проявляется, например, в жалости к самому себе. Это чувство может длиться всю жизнь. Такая печаль не отделяет. Она подменяет первичную боль. Месть - тоже вторичное чувство. Зачастую оно является реакцией на прерванное движение любви. Но это чувство может быть и перенятым из вышестоящей системы. Упреки - всегда подмена принятия. Люди часто начинают злиться, причинив другому какое-то зло. На самом деле негодовать должен был бы другой. Еще злость часто подменяет просьбу в отношениях. «Ты же должен был видеть, что я...» Нужно было всего лишь попросить. Третью категорию составляют чувства, перенятые из системы. В этом случае человек находится не в себе. Он отчужден от самого себя, и с ним нельзя ничего поделать, поскольку он находится в чужом чувстве. Когда человек находится в совершенно другой ситуации, это видно сразу. Недавно на курсе я наблюдал это у одной молодой пары. Муж сказал: «Мы с женой плохо понимаем друг друга». Я предложил сделать расстановку. Он испытывал к жене очень теплые чувства, она же не давала его любви никаких шансов. Она отошла в сторону и совершен¬но его не видела и не воспринимала. Она была в чужой ситуации. То, что происходило между ними, было боем с тенью. Участник: Меня очень интересуют перенятые чувства, поскольку мне знакомо нечто подобное. Терапевт: Да, например, злость и негодование с преувеличен¬ной потребностью добиться справедливости, или месть - это всегда перенятые чувства. Стремление восстанавливать права всегда относится к кому-то из прошлого. В случае несправедливости по отношению к себе это чувство гораздо менее интенсивно, чем когда человеку придает сил идентификация (Берт Хеллингер « И в середине тебе станет легко»).

Секс, любовь и сердце.

Удовлетворение в любви.

Вероятно, не существует, иного такого слова, как слово “любовь”, используемого настолько по разному Некоторые придают ему значение полной самоотдачи. Другие понимают любовь в абсолютно эгоистичном смысле, как удовлетворение собственной потребности быть принятым окружающими и получать заботу о себе, или как обладание и контроль над другим человеком.

Любовь, прежде всего, чувства. Для того чтобы ее понять, мы должны рассмотреть физиологические процессы, которые стоят за этим чувством. Целью и следствием любви является хорошее самочувствие организма, которое проявляется в радости и удовольствии. Удовлетворение в любви – это радость, ощущаемая наиболее интенсивно, когда двое любящих людей одновременно переживают оргазм. В первой части этой лекции мы проанализируем удовлетворение и фрустрацию в любви.

Сердце- источник любви и жизни.

Чувства- это не полет фантазии. Они относятся к реальным телесным процессам. Когда мы чувствуем легкость или тяжесть на сердце, когда наше сердце “холодно как лед” или “ воспламенено любовью”, на физическом уровне происходят реальные физиологические процессы, вызывающие такие ощущения. Лучше всего описать это как нарастание или спад телесного возбуждения. При возбуждении мы чувствуем легкость, без него мы тяжеловесны и печальны. Когда возбуждение вызывается любовью, мы ощущаем его непосредственно в сердце. Присутствие любимого человека и даже воспоминание о нем делают сердце легким и ускоряют его пульсацию. Пока существует жизнь, каждая клетка, находится в состоянии возбуждения. Это возбуждение может увеличиваться или снижаться, но оно всегда есть. Наиболее интенсивно оно у молодых людей и наименее - у стариков. Когда мы стареем, огонь жизни постепенно угасает в нас. Ребенок может достичь такого сильного возбуждения, что буквально прыгает от радости. С подобной реакцией у стариков, тело которых уже менее эластично, мы встречаемся редко. В минуту смерти потенциал телесного возбуждения исчерпывается.

Состояние возбуждения человека всегда можно определить, наблюдая за телом. При высокой степени возбуждения к поверхности тела притекает больше крови, глаза блестят, кожа становится эластичнее, движения более спонтанны, теплеют ладони, активизируется мозг, а сердце бьется чаше. В минуту смерти глаза становятся матовыми и стеклянными, тело перестает двигаться, кожа бледнеет и остывает.

Позитивное возбуждение проявляется в приятых ситуациях. На поверхности тела появляется сильное возбуждение и заряд. При негативном возбуждении, в результате страха и угрозы, тело находится в состоянии напряжения, так как энергия перемещается от периферии к центру. Дыхание в этих двух состояниях также очень сильно отличается. Удовольствие вызывает у человека углубление дыхания, которое течет плавно без усилии. В случае страха или боли дыхание поверхностное, частое, напряженное.

Чувство любви оказывает на тело спасительное влияние. Влюбленный человек излучает радость. Блеск в его глазах и увлажнение кожи связаны не только с сильным притоком крови к поверхности тела, но также с волной возбуждения (биоэнергии), активизирующей ткани.

Любовь, однако, не всегда приносит приятные ощущения, но очень часто вызывает боль. Любовь побуждает к близости с любимым человеком, но если он нас отвергнет или бросит, удовольствие быстро превращается в боль. Интенсивность боли напрямую зависит от интенсивности любви. Когда любовь ребенка к родителям отвергается, вызванная этим боль может быть описана как чувство “разбитого сердца”. Как и каждая боль, она приводит к оттоку крови с поверхности тела к центру и вызывает чувство тяжести и безнадежности. Полученный в детстве опыт “разбитого сердца” может иметь следствием избегание любви, когда человек станет взрослым. Это не означает, что он не будет желать любви, но его импульс к выходу за пределы своей личности будет полным колебаний и страха, он не будет идти от всего сердца. Если воспоминания о боли живут в бессознательном человека, страх сдерживает его от выхода за свои пределы, а без этого переживание любви невозможно. Организм остается под контролем травматического опыта, тормозящего приток крови к поверхности тела.

Каждый интимный контакт двух тел вызывает позитивные чувства. Объятия друзей во время встречи являются выражением сердечности, которая укрепляет их связь. Даже через рукопожатие, если оно не чисто формальное, можно выразить много тепла. Отдергивание руки при встрече воспринимается как выражения холода и враждебности. Если родители обделяют детей проявлением физической сердечности – это задевает их за живое. Многие пациенты жаловались, что их редко целовали и прижимали их родители, хотя последние утверждали, что их любят. Они могли и в самом деле любить их, но не выражали любовь таким образом, чтобы дети могли ее почувствовать. Любить - это значит чувствовать связь не абстрактную, но физическую – через близость и контакт.

Мы должны уяснить себе разницу между возбуждением в любви и удовлетворением в любви. Есть люди, которые не испытывают счастья экстатического возбуждения, связанного с влюбленностью, когда сердце неожиданно и полностью открывается другому человеку. Но ни одно сердце не является навсегда и полностью закрыто от любви. Оно может быть как спящей принцессой, находящейся, на первый взгляд, за непреодолимой стеной, но может случится, что какой то принц проберется сквозь тернии и разбудит спящее сердце. Когда это происходит, случается чудо. Как один человек может вызывать у другого такую сильную реакцию? Он пробуждает уже известное, но подавленное в подсознании чувство возбуждения и удовольствия. Все мы когда-то познали рай и утратили его. Этим раем было лоно матери, которое удовлетворяло наши потребности, в котором мы ни за что не должны были бороться. Для большинства из нас это райское состояние продолжалось некоторое время после рождения , когда мать, как добрая земля, заботилась и охраняла нас. Каждый младенец, в той или иной степени, пережил возбуждение, которое дает полный любви контакт с матерью и ее телом. Каждый младенец всем сердцем любит совою мать и реагирует возбуждением и удовлетворением, когда она входит с ним в контакт. Рано или поздно это состояние блаженства прерывается, но тоска по нему остается в наших сердцах. Влюбленность- это состояние, в котором нам сопутствует впечатление , что мы нашли утраченный рай. Если любовь не будет принята, будет отвергнута – она превращается в ад. У детей, к которым плохо относятся родители, что нередко встречается в нашей культуре, это состояние блаженство грубо прерывается. Любовь уничтожается, но мечта о ней не погибает, так как без нее жизнь была бы безрадостной и пустой. Эта надежда отыскать рай дает смысл нашей жизни. Когда встречается кто-то , каким-то образом напоминающим нам утраченного любимого человека из нашего детства, происходит определенного рода чудо: мечта становится реальностью. В большинстве случаев это состояние лопается как мыльный пузырь. То, что казалось реальностью, оказывается иллюзией. Откуда этот ужасный обман? Что случилось?

Проблемой, которая встречается в каждой дискуссии о любви, является тот факт, что это слово описывает два разных чувства. Одно из них – тоска, возникающая из-за недостатка близости, нуждаемость в другом, использование другого для снятия психологического напряжения. Другое – рождается из полноты чувств к любимому человеку, от избытка душевных сил и желания делиться с другим. Первый вид любви - это чувство на самом деле подлинное, но инфантильное, детское. Оно имеет в себе что-то деструктивное, так как его цель – заполучение, пленение другого человека. Когда возникает привязанность, такой человек не позволит другому быть независимым. Это пленение включает также и эротические связи. Они приносят только частичное удовлетворение, в то же время любовь возникшая из глубины сердца - зрелое чувство. Оно не пленяет любимого человека. Человека, который любит так, является свободным и дает свободу.

Нередко в любви человек доходит до абсурда. Поводом для этого являются моральные запреты, которым мы учимся в детстве и которые касаются обязанности любить своих родителей или ближних. Во время терапии пациент может сказать:’’ Я люблю свою мать’’, - даже если она к нему плохо относилась. После интенсивной аналитической работы обычно оказывается, что пациент испытывает злость, связанную с таким поведением матери. Более того – он чувствует по отношению к ней ненависть, но одновременно испытывает за это вину и поэтому подавляет злость и ненависть. Если в процессе психотерапии человек осознает и примет в себе это неприятное чувство, в его сердце останется место для любви к матери, так как, кроме прочего, она дала ему жизнь и была первичным источником, хорошего самочувствия.

Но что происходит, когда сердце становится холодным и жестким? Ответ не этот вопрос надлежит искать в близкой связи между любовью и ненавистью. Ненависть можно определить как остывшую любовь. Этот процесс не происходит внезапно. Для того чтобы любовь остыла, требуется много разочарований.

Чтобы это понять, мы должны заняться импульсом, лежащим в сердце жизни- потребностью в сближении. Если он игнорируется- мы реагируем злостью. Это не значит, что мы обязаны соглашаться с каждым случаем злости, но если отношения наполнены настоящей любовью, мы не можем отказать любимому человеку в его праве выразить злость. К сожалению, родители часто отказывают ребенку в таком праве, поскольку относятся к проявлению его злости как к подрыву своего авторитета. Использование силы или авторитета в отношениях, опирающихся на любовь, равносильно его предательству. Ребенок в следствии своей зависимости не может выйти из таких отношений. Таким образом, он остается в них, и его любовь перерождается, в конце концов в ненависть. Это значит, что импульс к сближению “замораживается”.

Неспособность к выражению злости вызывает в мышцах напряжение и спазм (телесный блок). Со временим они становятся жесткими и твердыми. В сердце еще может жить любовь, но импульс к сближению не может пробиться через барьер напряженных мышц. Таким образом, поверхность остается холодно, энергия не выходит наружу.

Человек не осознает того, что испытываемая им ненависть связана с предательством отзвучавшей любви. Поэтому он также не понимает, что часть этой любви, до сих пор жива в сердце. Можно устранить ненависть и оживить любовь, мобилизуя злость, застывшую в напряженных мышцах тела, используя телесные упражнения. Напряжение в мышцах рук и верхней части спины « замораживают» злость, которую можно разрядить посредством ударов. Напряжение в мышцах челюсти- это тоже застывшая злость. Злость, может помещаться в ногах и изживаться «ляганием».

Если мы стремимся понять причины заболеваний сердца, то должны сначала понять, насколько сложными бывают чувства. Психологи используют термин « амбивалентность», описывая состояние человека, одновременно переживающего два противоположных чувства. Результатом такой амбивалентности является паралич деятельности. Невозможно сделать шаг, если человек мечется в противоположных направлениях. Чем дольше длиться такое состояние, тем более выражено проявляется эмоциональный стресс, представляющий опасность для сердца.

Как можно находится в ловушке отношений, характеризующихся одновременно и любовью, и ненавистью? Когда в любовной связи появляются (как это время от времени бывает) горечь, здоровой реакцией является злость или расставание. Но эта реакция блокируется, когда в игру вступает чувство вины. Подавляя злость, человек открывает путь перерождению любви в ненависть. А поскольку он не может признать, что ненавидит и испытывает злость, его чувство вины растет. Оно возникает обычно из–за подавления чувств, которые считаются неприемлемыми.

Психиатры находят чувство вины у каждого пациента. Каждое состояние напряжения в теле каким-то образом связано с этим чувством. Если бы не оно, мы все воспринимались бы как достойные любви, несмотря на то, приемлемо наше поведение или нет. Мы могли бы сказать :”Я являюсь только таким, каков я есть. Я принимаю себя таким, какой я есть”. Чувство вины рождается из допущения, что мы недостойны любви, пока не заслужим ее хорошими поступками. Тот факт, что мы ощущаем злость по отношению к тем, кто причинил нам боль, и ненавидим тех, кто предал нашу любовь, не делает нас плохими людьми. Такие реакций биологически естественны, поэтому к ним надо относиться как к морально приемлемы. Однако детей, которые зависят от родителей и от других взрослых, можно легко убедить, что на самом деле все по другому. Ребенок, который чувствует, что его не любят, думает, что произошла какая-то ошибка, так как в его сознании не умещается мысль, что мать или отец, давшие ему жизнь, могли бы его не любить. Если он начнет сомневаться в них , родителям нетрудно убедить его, что это “плохо”, когда он ощущает по отношению к ним злость или ненависть. Если ”хорошее поведение” гарантирует ему любовь, ребенок сделает все, чтобы быть ‘’хорошим”, вместе с подавлением “плохих” чувств. Таким образом, чувство вины программирует его поведение на всю жизнь, запрещает ему негативные чувства по отношению к тем, кого «надо» любить. Это вызывает состояние хронического напряжения, особенно в верхней части спины.

Другим проявлением чувства вины является отношение к сексу. Сексуальное возбуждение, если человек умеет любить, пронизывают все его тело и волнует сердце. Эротическое сближение двух любящих людей может привести к оргазмическому единению, имеющему в себе элемент экстаза. К сожалению, это встречается редко. Для большинства мужчин оргазм ограничивается эякуляцией. У многих женщин он не возникает вообще. В современном мире бизнеса голова является более важной чем сердце. Включиться эмоционально в бизнес-это верный способ проиграть. В результате мы изолировали три основных сегмента нашего тела и нашей личности. Голова и половые органы не имеют связи с сердцем и не контактируют между собой. Голова служит для добывания денег, половые органы – для развлечения, а сердце (это наши чувства) – бедное сердце- утратило связь с миром, так как осталось изолированным от головы и секса.

Это функциональное расщепление единства тела отделяет разум (голова) от чувств (сердце) и от сексуальности (половые органы). Отделение этих трех аспектов личности происходит путем сокращений и спазмов мышц в соединяющих их путях - шеи, связывающей голову с грудной клеткой, и талии, сочленяющей грудную клетку с тазом.

Напряжение в мышечной системе зависит от нашей воли, которая часто действует вопреки желаниям сердца. Боясь отвержения, мы отдергиваем руку, которая хотела до кого-то дотронуться и кого- то обнять, губы, которые хотели бы целовать или отводим глаза, которые хотели бы смотреть. Эти движения ограничены или заторможены мышечным напряжением в руках, в шее, в челюсти. Напряжение в руках возникает из потребности подавления импульса к удару в состоянии злости или ярости. Сжатый рот и узкие губы свидетельствуют о недостатке доверия и сердечности. Стиснутая челюсть означает неподатливость тоске по любви и близости, вызванную страхом разочарования или отвержения.

Результатом этих расщеплений является изоляция сердца. Оно замкнуто в грудной клетке, находясь как бы под надзором. Никто не имеет к нему доступа, и в то же время никто не может его ранить. Сердце, отделенное таким образом, теряет свою жизненность. Такое положение вещей может иметь очень серьезные последствия для здоровья.

Пульсация сердца и артерии является одной из сил, служащих объединению тела на неосознаваемом уровне. Такую функцию на сознательном уровне выполняет дыхание, которое также является разновидностью пульсации. Дыхательные упражнения создают волну, которая проходит через тело. Вдох начинается в нижней части живота и поднимается вверх до самой головы, в то время как направление выдоха обратное. Когда эти волны не подавляются кольцами напряжения в теле, мы чувствуем себя от головы до кончиков пальцев ног. Несмотря на то, что наиболее участвующей в процессе дыхание является диафрагма, на самом деле мы дышим всем телом. В нормальных условиях такое дыхание является глубоким, полным и легким. Однако мышечное напряжение, описанное выше, ограничивает дыхание одним или двумя сегментами тела. У многих людей грудная клетка и живот принимают участие в дыхании только в небольшой степени. Такое дыхание поверхностно. Некоторые люди дышат грудной клеткой, их живот напряженный и плоский. Во время вдоха и выдоха у них возникают только небольшие дыхательные движения. Другие дышат диафрагмой и животом, а их грудь остается жесткой в состоянии стресса, вызывая неприятные ощущения. Как мы увидим позже, такое дыхание может оказывать различное влияние на сердце(чувства).

Секс и сердце.

Но даже эмоциональное удовлетворение не является идеальным критерием здорового секса. Многие женщины утверждали, что получали чувство тепла и удовлетворения уже в результате объятия с мужчиной. Секс является для них способом установления контакта и близости, удовлетворяющих потребности, которые возникли еще в раннем детстве. Для этих женщин сам половой акт менее важен, чем то чувство безопасности, которое приносит интимность. Мужчины также пользуются сексом не только для того, чтобы проявить любовь, но и в других целях, например, трактуя сексуальный контакт как подтверждение их мужественности, зачастую не обращая внимания на качество своих переживаний. Для некоторых женщин половой контакт также может являться подтверждением их сексапильности. Когда секс используется для целей Эго (сознания), сердце остается холодным и не вовлеченным. Половой контакт в этом случае является не проявлением любви, а реагированием различных чувств на противоположный пол, часто с определенной долей садизма и презрения.

В каждом половом акте существует частичка любви. Половые органы не возбуждались и не набухали, если бы к ним не притекала кровь от сердца – органа любви. Однако, если сердце отделено от половых органов, его участие в сексуальном акте может быть чисто механическим. Человек в этом случае не переживает глубокой любви, которая должна сопутствовать половому акту. Сексуальное возбуждение будет приглушенным, а оргазм, даже если он случится, будет тусклым.

В предыдущем разделе мы видели, что у многих людей голова, сердце и половые органы не взаимодействуют. Хотя это расщепление влияет на разные аспекты личности человека, наиболее ярко они проявляются в сексе.

Для того чтобы взрослый человек достиг удовлетворения, все его существо – сердце, голова, половые органы – должны быть вовлечены в связь с другим человеком. Чувство такого единения наиболее живо переживается в оргазме. Эту концепцию оргазмического удовлетворения предложил Вильгельм Райх в 1934 году. Он увидел, что среди его пациентов, подвергнутых анализу, те, которые получали полную оргазмическую разрядку, избавлялись от невротических симптомов. В то же время пациенты, которые не достигали полной самоотдачи в половом контакте, стали невротиками. Райх утверждал также, что эта способность характеризовала эмоциональное здоровье личности. Райх, говоря об оргазме , подразумевал такую реакцию, которая охватывает все тело волной приятных конвульсий. На вершине оргазма Эго (сознание) приглушается потоком ощущений и чувств. После этого наступает глубокое чувство удовлетворения, человек засыпает, а утром чувствует себя помолодевшим и более энергичным. Во время полного оргазмического переживания сознание исчезает в единении с объектом любви. Таким образом, любовь достигает своей последней цели- единства противоположностей.

Все мы мечтаем об экстазе и удовлетворении в любви. Как жаль, что это случается с нами так редко, а с некоторыми из нас никогда. Наши сердца тоскуют по любви, но физическая самоотдача в любви является чем-то поразительным. Мы не отваживаемся отдаться божественному безумию, поскольку наше Эго(сознание) говорит нам, что мы не чувствуем себя в достаточной безопасности, чтобы отбросить всяческий контроль. Этот контроль является нашей защитой от душевных травм. Мы осуществляем его посредством напряжения мышц, особенно находящихся в области сердца мышц грудной клетки. Такой “панцирь”, как назвал его Райх, отделяет нас от мира и уменьшает интенсивность наших контактов с ним.

Удовлетворение, получаемое от секса, связано с непроизвольными движениями. Для того чтобы они возникли, надо отбросить контроль. Когда непроизвольные движения охватывают также таз, возникает наиболее глубокое чувство удовольствия. Когда в этом участвует все тело – переживается полный оргазм. Однако если непроизвольные движения тормозятся, полное расслабление невозможно. Такие торможения происходят на неосознанном уровне.

Чувственность – это функция нежности. Жесткая нарциссическая (озабоченная только собой) личность физически неспособна чувствовать другого человека. Сексуальное возбуждение перемещается в ее теле и достигает половых органов, вызывает сильное напряжение, которое она старается как можно быстрее разрядить. У мужчин разрядку дает эякуляция, которая вызывает приятные ощущения, как любая разрядка состояния боли или напряжения. Однако поскольку настоящее удовольствие и удовлетворение не достигаются, чувства по отношению к партнеру остаются прохладными. Основной проблемой здесь является страх мужчины перед полной отдачей женщине. Хотя он не осознается, его легко определить по жесткости тела, которая вызывает блокирование естественных оргазмических движений. Страх отдачи себя женщине наиболее характерен для мужчин, которые идентифицирует собственную мужественность с сексуальной потенцией.

Страх мужчины перед самоотдачей женщине имеет свои корни в его ранних связях с матерью делая его настолько же чувствительным к отвержению, как в те далекие времена, когда он был маленьким ребенком. Его защита основывается на сдерживании чувств и обеспечении себе чувства безопасности посредством запретов. Он может позволить появиться сильным сексуальным ощущениям только в то время, когда они отщеплены от его сердца. Секс без любви дает ему чувство силы, которое позволяет ему подавить свой страх перед женщиной, но секс без любви не дает удовлетворения.

Оргазмическая реакция женщины, полная и целостная, является такой же, как и у мужчины, в смысле достижения конвульсивных движений для разрядки напряжения и получения приятных чувств удовлетворения и релаксации. Такого рода реакция зависит от способности женщины к полной самоотдачи в любви. Она почти невозможна или очень трудна, когда в женщине живут подавленные чувства злости по отношению к мужчинам, исток которых коренится в ее ранних связях с родителями. Осознание и разрядка этих подавленных чувств гнева позволили многим “фригидным” женщинам достичь оргазма.

Мужчины редко переживают сексуальный акт как самоотдачу. Они сопротивляются самоотдаче, демонстрируя свою власть или контролируя себя, это служит им защитой от душевных травм и чувства бессилия. Однако, отрицая эти чувства, они отрицают свой страх быть отвергнутыми. Конечно, эта игра во власть не может продолжаться долго, поскольку такая игра подтачивает их связь и заканчивается утратой любви, хотя как раз этого они сильно опасались. В таких ситуациях проявляется их бессилие и ранимость, а фасад силы и власти оказывается иллюзией.

В то же время отдать себя в любви означает поддаться не другому человеку, а скорее- своей собственной душе, сердцу и стремлению к любви. Это включает все наши чувства. Наше Эго должно ослабить свою роль контроля тела и чувств. Мы должны осознать свой страх быть отвергнутыми, потенциальную боль связанную с утратой любви, и злость в результате возможной измены. Мы должны также принять свое бессилие по отношению к различным случаем жизни: рождению, любви, болезням и смерти. К счастью, у нас есть методы против этого бессилия. Мы имеем способность к самоизлечению. Когда мы травмированы - мы можем плакать; когда нас предают - мы можем реагировать злостью; когда мы находимся в угрожающей ситуации – мы можем бороться или убегать. Эти реакции гарантируют нашу интеграцию и здоровье, мы можем справляться с изменяющимися жизненными ситуациями. Только если они блокируются, мы чувствуем обиду. Такие блокировки появляются в детстве, они вызваны теми же людьми, от которых мы ждали защиты и опеки в критические годы нашей зависимости. В конце концов, желая продержаться и выстоять в жизни, мы должны поддаться этой обиде и выразить ее.

Как мы проследили во втором разделе, защита обретает форму хронических мышечных напряжений в области таза, которые уменьшают способность к движению и реагированию тела. Эти напряжения, если они возникают в области таза, вызывают у мужчин “пик оргазма” слишком быстро. А у женщин – слишком медленно, что делает невозможным чудесное единение, которое проявляется, когда партнеры переживают оргазм одновременно. Это напряжение в мышцах бедер, особенно в четырехглавой мышце бедра, также ограничивает способность таза к движению. Все это вызывает ограничение сексуальных чувств, являясь только малой частью сексуальной реакции человека. В результате половой акт становится только актом освобождения от напряжения, а не проявления любви.

Следующий случай иллюстрирует некоторые проблемы современной женщины. Ирэна обратилась по поводу депрессии. Она нуждалась в помощи и знала это. Её проблемы находили отражение в её теле Грудная клетка была уплощённой, а дыхание слабым. Она стояла на ногах так, как если бы её поддерживали руки. У неё был тяжёлый таз и слабые ноги. Не было также связи между грудной клеткой и тазом.

Цель терапии - помощь пациенту в понимании динамики внутренней борьбы и выражении чувств, связанных с этой борьбой. Ирэна была грустной, она думала, что проиграла жизнь, и испытывала боль. Её первой потребностью была потребность почувствовать собственную печаль и выплакать её. Стараясь преуспеть в современном мире бизнеса, она подавила большинство своих чувств. В процессе телесной терапии научившись дышать, а затем ударяя матрац она позволила себе слёзы. Она была удивлена тем, что намного лучше чувствует себя после этого выплакивания. Затем она била вытянутыми ногами по полу, лёжа на спине. Удары ногами выражают протест, а у Ирэны было против чего протестовать.

Она была единственным ребёнком в семье. Мать говорила, что она должна быть сильной, деловитой и подавлять печаль. Во время терапии она заметила: ”Я всегда знала, что во мне есть боль. У меня был спазм в горле, но я никогда не связывала его с сердцем. Все эти годы, я носила в себе эту боль и не знала, что с этим делать”.

Когда в процессе терапии Ирэна осознала, что её использует мужчина, с которым она связана, в ней начала нарастать злость. Одновременно она стала ощущать злость по отношению ко всем мужчинам которые её использовали и которые её бросили. Она почувствовала даже гнев по отношению к своему отцу за то, что он умер в то время, когда был ей так нужен.

Напряжение в плечах и руках Ирэны было выразительным показателем количества сдерживаемого ею гнева. Она буквально ходила с поднятыми плечами. Осознание собственного гнева и выражение его очень помогли Ирэне. Уменьшилось чувство вины, и она смогла полнее принимать собственную сексуальность.

 

В сердцах мы все еще дети

Чувство любви у взрослого происходит из этого детского слоя личности, Желание близкого контакта (проявляющиеся в кормлении, поцелуях, в телесных контактах и т. п.) сопровождает чувство любви. Если человек находится в контакте с собственным сердцем, это означает, что он находится в контакте со скрытым в нем младенцем. Это может объяснить, почему младенцы так легко получают отзыв в сердцах большинства людей. Человек, отделенный «от младенца в себе», не так легко может получить любовь. Как мы увидим позже, это происходит, когда ребенок не получает близости и тепла.

Одна пациентка по имени Мария, страдала от депрессии. Ее тело указывало на некоторые причины депрессии. Верхнюю половину тела она поддерживала как бы сознательным усилием; руки были подняты, грудная клетка также поднята и раздута. Живот и таз - напряжены и втянуты. У нее были жесткие худые ноги, а их мышцы были так спазмированы, что ноги выглядели как палки. Создавалось впечатление, что в них недостает чувствительности, и они функционируют только как механические опоры. Причиной этой недостаточной устойчивости и глубокого чувства неуверенности было прерывание связи с матерью, которую она пережила, будучи двухмесячным младенцем. Эта травма подорвала в ребенке чувство доступности матери. Марта потеряла опору до такой степени, что позже даже земля под ногами не была для нее достаточно надежной опорой. Ничего удивительного в том, что ее ноги не развивались полностью. Она должна была поддерживать тело с помощью рук, так как ее стопы не чувствовали земли.

Она рассказала нам фрагмент своей истории: “До того времени, как мне исполнилось два месяца, мать и бабушка убаюкивает меня и баловали, пока я не засыпала. Но однажды мать решила, что не должна мне больше потворствовать. Когда я плакала, она оставляла меня одну, чтобы я выплакалась. Я плакала часами. Бабушка сходила с ума, но мать не позволяла войти в комнату и убаюкивать меня. В конце концов, я перестала плакать, и мать сказала торжествуя: “Ну, что я говорила!” Они открыли двери и увидели, что я вся посинела. Меня вырвало, и я захлебывалась рвотными массами”.

Мария рассказала также и о других подобных драматических случаях из своей жизни, о которых ее мать рассказывала с гордостью.

Когда плач настолько интенсивен, что создает угрозу развития астмы или удушья, нет ничего удивительного в том, что ребенок подавляет его вместе с потребностью в любви. Сжатие горла блокирует желание плакать; блокирование рук тормозит стремление к достижению чего – то. Сжимая грудь, человек успешно противостоит боли и печали, не позволяя им проникнуть в сознание.

Сильный кризис ребенок переживает в связи с утратой матери. Обычно младенцу удается пережить эту утрату, но это не решает проблему. Хотя кризис проходит, страх быть отвергнутым, чувство паники продолжают жить в бессознательном, во многих случаях – сразу же под поверхностью сознания. Подавление этих чувств может дать чувство безопасности, но активизирует тоску по любви. Нет ничего удивительного в том, что такой человек боится полностью открыть свое сердце.

Плач – основной механизм освобождение чувств, сопутствующих “разбитому сердцу”, в то время как сдерживание его – основной метод защиты. Неосознаваемое сдерживание плача происходит в основном посредством сдерживания дыхания. Когда человек приходит на терапию в результате эмоциональных нарушений, таких как депрессия или страх, важно побудить его к глубокому дыханию. Пока он дышит поверхностно, разговор о его личностных проблемах остается интеллектуальным упражнением и не достигает глубоких чувств.

Мы уже знаем, что первый этап жизни, младенчество, для многих людей является периодом не покоя, а стресса и боли. Некоторые получают опыт утраты любви, что оказывает деструктивное влияние на личность. Не менее важной, кроме потребности любви, является для ребенка потребность в уважении. Между третьим и шестым годом жизни у ребенка развивается сознательное чувство “Я”. Приблизительно в шесть лет развивается идентичность (осознание самого себя, отношение к себе). Она имеет связь с интенсивным развитием Эго(сознания) в этом возрасте. Идентичность человека близко связана с его сексуальной природой. Ребенок осознает свой пол и знает, что именно пол будет определять его роль в жизни. Так выглядит образец нормального развития. Он реализуется, если родители принимают и оберегают ребенка как существо, наделенное сексуальностью. Идентичность ребенка получает в этом случае солидное укоренение в его сексуальности. Идентичность взрослого человека основывается на том, кем он является, а не на том, что он делает.

К сожалению, во многих семьях детей унижают за проявление сексуальных чувств, но одновременно скрытым образом искушают к их выражению. Проблемы эдипова комплекса не существовали бы, если бы родители не использовали детей в своих целях и во взаимных играх. Некоторые родители добиваются сексуального возбуждения у собственных детей для того, чтобы компенсировать свой недостаток чувств; ищут близости и интимности из-за своего одиночества. Многие родители стремятся к тому, чтобы дети реализовали их собственные мечты, чтобы они добивались успеха в делах, в которых они сами были неуспешны или желают попросту поддержать свой имидж добрых и ответственных родителей. Во всех этих маневрах разрушается независимость и индивидуальность ребенка.

Результатом является расщепление личности. Вместо целостной личности, способной к любви, радости и ответственности, мы имеем человека с двумя различно действующими центрами существования. Один центр находится в области сердца и связан с чувством любви, веселостью, невинностью, радостью. Он очень глубок у каждого человека. Другой центр, в котором доминирует Эго (контроль), находится на поверхности - там, где происходит контакт с миром. Явления, связанные с ним, - это жажда высокого положения, стремление к достижениям и успехам, желание быть кем- то важным, придание слишком большой значимости социальному статусу. У расщепленного человека поиск любви имеет инфантильный характер и проявляется в потребности получения опеки, заботы, пищи. Этот поиск происходит из пустоты, а не из полноты.

Утрата любви и утрата надежды.

В разделе первом мы говорили о позитивном воздействии любви на сердце. Любовь вызывает усиление и ускорение сердечных сокращений, в результате чего больше крови доставляется к поверхности тела, увлажняя глаза и разряжая эрогенные зоны. В состоянии любви человек стремится к близости и контакту в ожидании удовольствия.

Но что происходит, когда стремление к контакту с другим человеком встречает отвержение, когда любимый человек недоступен, или мы утратили его навсегда? Вместо удовольствия мы ощущаем боль, вместо удовлетворения – пустоту, вместо покоя возникает напряжение.

Большинство из нас в тех или иных случаях пережили боль, сопровождающую утрату любви Боль является реальным физическим ощущением, которое возникает в области сердца. Что ее вызывает? Когда человек переживает потерю любви, кровь, которая перемещалась к поверхности тела, предвидя близость ( одна только мысль о контакте с любимым человеком может возбудить сердце), вдруг притекает внутрь к сердцу. Оно наполняется большим количеством крови, чем может без труда перекачивать, поднимается артериальное давление, возникает ощущение, что сердце может лопнуть. Одновременно возникает мышечный спазм. В сущности, в результате утраты любви, все тело человека находится в состоянии спазма, зажатости.

В большинстве случаев человек взрывается рыданием или криком. Такая реакция часто бывает после смерти любимого человека. Крик и плач настолько сильны, что возникает впечатление, что человек плачет так, как будто у него в буквальном смысле «разбилось сердце». Это ослабляет жесткость, которая возникла сразу после утраты.

Плач – основная форма освобождения энергии, которой располагает человеческий организм с целью разрядки напряжения, возникающего в результате боли. Для того чтобы справиться с печалью, существует механизм рыдания. Сами слезы тоже являются выражением печали, но не приносят физического облегчения, которое дает рыдание. Поток слез расслабляет напряжение в глазах, на что указывает тот факт, что глаза большинства людей становятся более ясными после хорошего плача. Но жестокость тела, а в особенности мышечный панцирь грудной клетки, возникший в следствие боли, спровоцированной утратой любви, может быть расслаблен только посредством рыдания.

Когда утрата любви имеет место в детстве, у человека возникает длительная, хотя и скрытая паника. Но так же, как мы подавляем боль, связанную с «разбитым сердце», мы подавляем панику, которая достигает сознания только во время глубокого дыхания, когда невозможно вздохнуть достаточно воздуха. Такая реакция возникает, когда человек чувствует себя пойманным в ловушку угрожающей жизни ситуации. Он будет делать все, чтобы убежать, но если его охватит паника, его усилия будут хаотичными и бесплодными. Когда люди во время пожара видят себя окруженными огнем, они бегут вслепую к ближайшему выходу, и в результате часто попадают в ловушку, так как этот путь бывает блокирован и дорога к бегству отрезана. Часто существуют другие пути к спасению, но паника не позволяет рационально оценить ситуацию. Все мы знаем, что в угрожающей ситуации обязательно нужно сохранить ясность мышления, но такое мышление требует достаточного притока кислорода к мозгу. Сдерживаемое под влиянием страха дыхание вызывает ограничение притока кислорода к мозгу, в результате чего ясное мышление невозможно.

Любой страх влияет на дыхание. В угрожающих ситуациях мы сдерживаем дыхание, поднимаем руки и широко открываем глаза. Эта реакцию, называемую реакцией неожиданности, можно наблюдать у младенцев, когда их пугает громкий голос или возникает опасная ситуация падения. В одинаковых условиях не все люди подвергаются панике. Это зависит от внутреннего чувства безопасности. Чем оно больше – тем свободнее дыхание. В этом случае существует меньшая угроза возникновения паники. Внутреннее чувство безопасности возникает из раннего опыта любви и одобрения. Человек, который испытывал недостаток одобрения, не чувствует себя в безопасности в окружающем мире. Возникает вопрос: почему утрата любви в детстве называет длящийся всю жизнь недостаток чувства безопасности, несмотря на то, что кто- то может состоять в связи полной любви, с женой или другими людьми. Этот недостаток закодирован в теле на неосознанном уровне. Человек с таким кодом может испытывать недостаток чувства безопасности, однако он не связывает его со стиснутым горлом или раздутой грудной клеткой. Он не отдает себе отчет в том, в какой степени он поддерживает себя при помощи рук, а не стоп и бедер. Поскольку бедра и стопы выполняют функцию корней, соединяющих нас с землей, нетрудно понять, почему такому человеку недостает чувства безопасности. Его ноги могут производить впечатление сильных, но они напряженные и жесткие, в определенной степени лишены чувствительности и не создают надежной опоры. Такую жесткость следует интерпретировать как защиту от страха.

Другим симптомом, связанным с утратой любви и страхом отвержения, является мигрень. Мария страдала от такой сильной мигрени, что временами не могла ничего делать. Она была привлекательной девушкой, полной жизни и часто улыбающейся. Только в момент сильной атаки мигрени ее лицо кривилось от боли. Терапия вызывала у нее глубокий плач, в результате чего головная боль уменьшалась. Дома, если она делала это достаточно рано, ей удавалось избежать возникновения приступа. Плач уменьшал напряжение. Крик еще более успешно ликвидировал боль. Хотя приступы мигрени были очень болезненными, Марии было нелегко разрыдаться. Часть структуры ее личности контролировала ее установку быть веселой и радостной, эффективно функционировать в мире. Так как контроль основывается на торможении и сдерживании, Мария не могла справиться с чувствами рвущимися наружу, особенно с сексуальными. Головная боль часто появлялась перед тем, как она собиралась пойти на свидание. В результате она должна была его отменять, хотя это не ликвидировало мигрень. Она постоянно употребляла обезболивающие таблетки. В результате терапии она стала осознавать конфликты своей личности, вызывающие приступы мигрени.

Невозможно переоценить ту роль, которую играет плач в снятии напряжения и смягчения боли «разбитого сердца». Утрата любимого человека должна быть выплакана, если человек хочет вернуться после утраты к нормальной жизни. Со времен Фрейда психологи знают, что неспособность реагировать плачем в ситуации утраты вызывает депрессию или меланхолию. Все депрессивные реакции имеют источник в утрате любви, которая была недостаточно оплакана.

В практике часто встречается отрицание любви. Немного людей в состоянии признать, что они не были любимы в детстве. Даже в процессе терапии многие имеют серьезные трудности в принятии такой возможности. Лишь в то время, когда они переживают боль, связанную с «разбитым сердцем», они в состоянии осознать, что один или оба родителя относились к ним враждебно. Если они описывают недостаток сердечности или жестокость со стороны родителей, они оправдывают такое поведение, обвиняя себя, или сочувствуя боли и страданиям родителей. Часто чем хуже к ребенку относились, тем менее он склонен и способен это осознать. Для ребенка принятие факта ненависти родителя равнозначно постановке базисного вопроса о порядке вещей. Однако реальность такова, что родители относятся к своим детям амбивалентно т.е. противоречиво. С одной стороны они желают им наилучшего, с другой – отвергают их стремления. Они также ревнивы по отношению к ребенку, который имеет больше, чем имели они сами.

Амбивалентность проявляется в такой степени, в которой родительская любовь зависима от достижений и успехов ребенка. В нашей культуре, где успех является «важнейшей добродетелью», многие родители рассматривают достижения ребенка как свидетельство своей собственной ценности. Очень часто их Эго(самолюбие) вовлекается в престиж ребенка и его функционирование в школе и вне ее. Но любовь, зависящая от функционирования – не настоящая любовь. Настоящая любовь жертвует человеку тепло и сердечность за то, кто он есть, а не за то, что он делает. Невинная на первый взгляд фраза : «Мама будет тебя любить, если съешь кашку» - является проявлением не любви, а отвержения. То же самое относится к таким фразам, как: «Ты такой трудный. Как кто-нибудь может тебя любить». Ребенок рождается как маленький звереныш, и если любовь матери зависит от его способности вести цивилизованную жизнь, тем самым отрицается его первичная природа. Все дети должны приспособиться к социальной жизни, и этот процесс не требует угроз или наказаний. Как дети спонтанно и естественно учатся говорить, так же в свое время они приобретут способность хорошего поведения. Это правда, что не всегда они тихие и спокойные, это беспокоит родителей, не способных вынести их естественность.

Дети быстро учатся тому, что если они эмоционально поддерживают родителей, они получают их одобрение и сердечность. Ребенок подавляет свои собственные стремления и старается стать кем-то, способным осчастливить родителя. Сначала это означает быть хорошим и послушным для родителей, затем это давление усиливается школой. Нетрудно заметить переход от желания понравиться родителям к хорошему функционированию в школе и достижению успехов в профессиональной карьере. Это желание понравиться другим возникает из надежды, что такие поступки гарантируют нам чью-то любовь и победят опыт «разбитого сердца», являющийся нашей мукой с детства или младенчества.

Однако такое ”правильное” поведение не более успешно у взрослого, как и у ребенка. Конечно, взрослый не осознает того, что своими действиями хочет заслужить любовь, так как подавил потребность в любви. Но эта потребность время от времени проявляется, и ее сопровождает чувство пойманности в ловушку. Чувства потребности в любви и безнадежности угрожают сломить защиту человека от сознания «разбитого сердца» и открыть путь к изливанию печали, в которой он боится утонуть. Кроме этого появляется, несмотря на то, что оно болезненно, стремление к освобождению и нахождению любви, а вместе с ним чувство паники от мысли об очередном отвержении.

Амбивалентность родителей по отношению к детям проявляется не только в виде прохладности или опеке. Некоторые родители испытывают настоящую враждебность по отношению к собственному потомству. Ее влияние на ребенка иное, чем описанное выше влияние родительского нарциссизма. Другим переживанием является паника от мысли об отвержении, и страх или ужас в связи с враждебностью родителей. Дети, к которым плохо относились – явление ныне хорошо известное, может заключаться в битье, или в иных, психологических формах наказания. Я вспоминаю один свой обед с семьей, во время которого мать запретила сыну дотрагиваться до его любимого мясного блюда, прежде чем он не съест своей порции овощей. Мальчик, который почему-то питал отвращение к овощам, боролся с суровым приказом матери, но не мог его полностью принять. Мне было его жаль, и я заступился за него. Я никогда не забуду полного ненависти взгляда, который был послан мне его матерью за мое неосторожное вмешательство. Этот ребенок имел впоследствии серьезные эмоциональные проблемы.

В другой раз я консультировал мать по поводу дочери, у которой также были серьезные проблемы. Когда девочка разговаривала со мной, я посмотрел на мать и увидел, что она смотрит на дочь черными, полными ненависти глазами. Однако в процессе беседы она отрицала существование каких-либо враждебных чувств по отношению к дочери. Вероятно, она не осознавала своих собственных чувств, но я уверен, что ее дочь многократно замечала этот черный взгляд и была в ужасе от него.

Ужас – иной вид страха, чем паника. Когда хищник угрожает стаду животных, они убегают хаотично, несясь в слепую. Но когда жертва уже схвачена, ее ужас так велик, что она не может предпринять осознанного усилия к бегству. Ужас парализует животное, оглушает его, уменьшая тем самым боль агонии.

Дети, испытывая ужас по отношению к родителям, утрачивают способность к защите и бессильно поддаются ситуации. Они перестают что-либо чувствовать, так как исчезает всяческая спонтанность. Такой ребенок может стать рабски привязанным к враждебному родителю, но источником его привязанности является не любовь, а страх. Влияние ужаса на тело, так же иное, чем при панике. Вместо жесткости появляется тенденция к дряблости; вместо раздутой груди мы наблюдаем впалость; вместо агрессивности мы находим выраженную пассивность личности. Хотел бы предостеречь читателя от классифицирования людей на типы, так как мало людей кто испытывает в процессе развития исключительно ужас или панику. Поведение родителей подвергается колебаниям, зависящим от смены их настроения. Даже наиболее враждебные родители проявляют по отношению к ребенку позитивные чувства.

Большинство пациентов отрицают негативные аспекты детства. Но, несмотря на это, детские переживания закодированы в теле. Раздутая, закованная в броню грудь является защитой от очередной атаки паники и «давно разбитого сердца». Степень жесткости показывает интенсивность прошлой травмы. Впалая грудь указывает на влияние ужаса на сердце, свидетельствует о переживании сокрушающего удара, от которого ребенок не смог защититься. В таких случаях телу не достает жесткости.

Мы знаем из раздела третьего, что утрата любви расщепляет целостность личности, создавая изолированные части: Эго и сердце. Сердце становиться отрезанным от сознательного чувства «я». В этом процессе Эго подвергается ослаблению, но сохраняет достаточно силы, чтобы гарантировать целостное чувство «я», несмотря на существование серьезных внутренних конфликтов. Такой человек хочет избежать возможность «разбитого сердца» и пытается найти любовь посредством службы, тяжелой работы, получения власти или достижением успехов. Общая жесткость тела служит созданию видимого единства личности.

Страх любви

Было описано расщепление личности между ребенком и взрослым, между чувствами сердца и стремлениями Эго. Такое расщепление характеризует жесткую личность, которая идентифицируется (осознает себя) в основном с Эго и взрослой части в себе. Как мы убедились, жесткость является защитой от боли связанной с переживаниями «разбитого сердца» и возможности очередного подобного опыта. С этим связан бессознательный страх отвержения, который перерождается в страх любви. Когда мы не любим, мы не рискуем потерять любовь, и не можем быть отвергнуты.

Люди, которые отщепили от себя телесные чувства, защищаясь от боли, связанной с «разбитым сердцем», основывают свою идентичность на способности контроля чувств. Этот контроль дает им чувство силы, которое является суррогатом настоящего чувства «я». Сила создает иллюзию, что они являются кем-то. Это, как мы убедимся в данном разделе, способ, который выбирают люди, боящиеся любить.

Идея, что любовь основывается на соединении двух людей, справедлива только в симбиотической связи младенца и матери. Когда младенец вырастает и становится независимым, эта связь изменяется. Независимость означает, что ребенок сам по себе является кем-то. В то время как полная независимость не возникает до достижения зрелости, чувство ребенка, что он является кем-то , появляется достаточно рано и в достаточно большой степени развито уже на шестом году жизни. Этот процес зависит от кормления, заботы и ласки родителей. Ребенок нормально не развивается или его развитие блокируется, из-за недостатка или утраты любви. В этой ситуации он не развивается нормально или эмоционально фиксируется на раннем периоде развития, несмотря на то, что он вырастает и достигает половой зрелости. На глубоком уровне – то есть в сердце – такой человек остается ребенком, который не отделился полностью от матери для того, чтобы стать кем-то, способным к самостоятельной жизни. Хотя он кажется достаточно взрослым и независимым, эти черты не укореняются в полноте существования и чувстве безопасности, которую дает любовь.

Поскольку такой человек требует любви, но боится ей полностью открыться, он строит со своими партнерами отношения, в которых они взаимно используют друг друга. Они могут испытывать по отношению друг к другу сердечные чувства, но эти отношения маскируют страх самоотдачи.

Женщина может требовать, например, восхищения своей неотразимостью, интеллигентностью и умением эротического флирта, к которым она привыкла в детстве. Но эти качества больше заслуживают восхищения у ребенка, чем у женщины. Однако, многие мужчины действительно восхищаются ими – они привлекательны для «маленького мальчика» в них, а также служат их потребностям мужественности и превосходства. Такое взаимное дополнение можно воспринять как идеальные отношения, но на практике так никогда не получается, поскольку не удовлетворяет настоящих потребностей ни одного из партнеров. Мужчину может возбуждать женщина, играющая роль соблазнительной маленькой девочки, но ее недостаточная эмоциональная зрелость, особенно на сексуальном уровне, оставляет его неудовлетворенным. Ему не будет нравиться ее зависимость от него, как и его собственная доминирующая позиция, потому что он сам нуждается в удовлетворении и опеке. В результате, если в нем есть «маленький мальчик», то как он может заботиться о женщине? Рано или поздно то, что должно было гарантировать прекрасный роман, спровоцирует распад отношений с взаимными обвинениями и враждебностью.

Наша потребность в связях может вызвать иллюзию, что в этих связях мы будем чувствовать себя более сильными и защищенными. Но это чувство безопасности иллюзорно, так как сила и любовь – противоположные ценности. Сила никогда не обеспечит любви, особенно сила, основанная на деньгах или сексапильности. Она укрепляет только образ самого себя, делая нас долее осознающими Эго; любовь же требует отдачи Эго и укрепляет наше телесное «я». Мы не можем контролировать кого-то и одновременно любить его. На основе той же самой логики мы не можем утверждать, что мы влюблены и можем полностью себя контролировать. Самоконтроль – важный элемент только в таких отношениях, в которых проявляется сила.

К сожалению, родители часто используют силу по отношению к своим детям в качестве наказания. Не имеет значения, используем ли мы наказание по отношению к преступникам или детям; в обоих случаях она является проявлением силы. Хотя она может иметь оправдание как метод коррекции поведения, ее настоящей целью является показать другому человеку, кто здесь начальник. Сила может обеспечить дисциплину, но также легко вызывает бунт. Использование ее по отношению к детям – весьма спорный вопрос. Дети невинны, то есть они нечего не делают со злым умыслом; кроме того, они относятся к родителям как к опекунам, а не как к людям, назначающим наказание. Ребенок переживает наказание как предательство любви и доверия. Как может быть иначе? Конечно, ему говорят, что это для его же блага. Он даже может иногда в это поверить. Если он это сделает – он предаст себя, становясь противником собственных чувств.

 

Любовь, стресс и сердце

Многие люди жалуются на эмоциональную отягощенность, и в их телах можно заметить напряжение, как если бы они несли физический груз. Их руки подняты, плечи сгорбленны, а мышцы сильно спазмированы, что временами вызывает боль. Эмоциональная отягощенность является таким же сильным стрессом, как физические перегрузки, и действуют подобным же образом. Вообще говоря, легче избавиться от физического груза, чем от эмоционального. Стресс, вызванный эмоциональной отягощенностью, обычно более длителен и вреден для тела. Тело хорошо справляется со стрессом определенной интенсивностью. Мы можем нести определенный груз, переносить до определенной степени эмоциональное отягощение и сознательно подавлять без особого труда наши стремления и действия. Но когда отягощенность постоянная, а необходимость подавления очень длительная по времени, стресс становится очень вредным. Большой вред возникает тогда, когда мы длительное время не осознаем той тяжести, которую носим, так как не ощущаем напряжения в теле.

Я не утверждаю, что сознательное подавление определенного поведения неестественно или вредно. Напротив. Часто мы контролируем или изменяем наше поведение, для того чтобы оно было адекватным актуальной ситуации. Способность эффективного реагирования на ситуацию является, таким образом, функцией самообладания. Но, если мы будем сознательно контролировать наши действия, мы должны осознавать те чувства, которые мотивируют наши реакции и должны иметь способность к их выражению. Самообладание, таким образом, зависит также от самосознания и самовыражения. В меру здоровые люди обычно владеют собой. У невротиков неосознаваемый контроль поведения нарушает умение владеть собой. Это очень явно проявляется в затруднениях, которые появляются у невротиков в том случае, когда им надо сказать «нет», выразить просьбу о помощи или заплакать, когда их травмируют, или выразить злость, когда ими пренебрегают. Контроль проявляется также в силе хронического напряжения мышц и жесткости тела.

Жесткость – главный механизм неосознаваемого контроля чувств. Она возникает посредством напряжения мышц, поддающихся волевому контролю, для того чтобы желания не имели путей выражения. Для того чтобы заблокировать желание заплакать, мы напрягаем лицо. Для того чтобы блокировать импульс ударить кого-то, мы напрягаем руки и плечи. Когда эти напряжения становятся хроническими, заблокированные стремления не достигают поверхности тела и сознания. Самоосознание ограничивается. Жесткость приводит к тому, что тело «замирает». Когда нет спонтанных движений тела – нечего чувствовать. Эмоции – это спонтанная активность тела. Она просто случается. Мы не стремимся кого-то полюбить, а влюбляемся. Нам случается быть растроганными до слез или впасть в злость. Эмоции и чувства – это не функции Эго (сознания), контролирующие нашу деятельность в зависимости от нашей воли. Эмоции – это желания, возникающие в центре нашей сущности, тесно связанные с сердцем.

Мы убедимся, однако, что жесткость может достичь глубин организма, оказывая влияния на гладкие мышцы, которые не подвластны волевому контролю. Можно видеть такие спазмы в гладкой мускулатуре внутренних органов: бронхиол и артерий. Когда жесткость охватывает коллатеральные кровеносные сосуды, это вызывает гипертонию, которая вынуждает сердечную мышцу работать с огромной перегрузкой и является признанным фактором риска в заболеваниях коронарных сосудов. Когда жесткость охватывает коронарные сосуды, это приводит к возникновению атеросклеротических бляшек, блокирующих эти важнейшие магистрали, доставляющие сердцу кислород и питательные вещества, в результате чего возникает серьезная угроза смертельного сердечного приступа.

Если мы хотим понять роль эмоций в возникновении стресса, мы должны проанализировать еще один механизм неосознанного контроля чувств. Это механизм отрицания. Он не действует посредством «омертвления» тела, а посредством блокирования восприятия желания. Типичным примером отрицания является человек, который во время дискуссии громко кричит, но когда мы спрашиваем его о том, сильно ли он разозлен, он со злостью отрицает это. Отрицание изолирует функции головы и Эго от возникающих в организме желаний. Вообще говоря, оба эти механизма: отрицание и жесткость – существуют в разной степени у большинства людей.

Многие люди, подавляющие свои чувства, имеют одновременно тенденцию к чрезмерным реакциям. Мы показывали ранее, что при подавлении злости возникают травмы. Когда и они отрицаются, злость, лежащая у их основания, загорается, как дремлющий вулкан, который дает знать о своем существовании небольшими клубами пара, появляющимися из расщелин в земной коре. У человека эта злость находит выход в виде раздражения или критических замечаний. В то же время не выраженная злость постепенно разрушает сексуальную жизнь. Проявленная злость открывает сердце, как бы посылая сообщение: «ты мне не безразличен». Но если злость останется подавленной, она превращается во враждебность и холодность.

В терапии мы стремимся к созданию самоконтроля, несмотря на то, что мы часто поощряем пациентов отдаваться своим чувствам. В этом нет противоречия, так как здоровый самоконтроль подразумевает способность снять контроль в определенных обстоятельствах. Например, когда мы разозлены, мы не должны позволять себе утратить контроль (за исключением специальных безопасных ситуаций, например – во время психотерапевтической сессии). В то же время не следует опасаться утраты контроля в любви, дружбе, творчестве, во время полового акта, в котором мы выражаем чувство любви. Для того чтобы создать в себе способность к здоровому самоконтролю, мы должны быть в полном контакте со своими чувствами. Подавление чувств делает невозможным настоящий самоконтроль, расщепляя целостность человека. Подавление страха вызывает в нас то, чего мы стремимся избежать. Если мы не позволим себе почувствовать боль «разбитого сердца» и подавим страх одиночества, мы будем предрасположены к сердечным приступам, которые могут в буквальном смысле слова разбить наши сердца.

 

Здоровое сердце любящего человека

Существует убеждение, что заболевания сердца связаны с жизненными позициями и стереотипами поведения человека. В связи с этим люди, заботящиеся о здоровье, не только стараются уменьшить стрессы современной жизни, но и укрепить тело, для того чтобы оно противостояло этим стрессам. Для многих это ограничивается приобретением физической формы. Они соблюдают диету, регулярно занимаются гимнастикой, бросают курение, регулярно проходят контрольные обследования, а иногда практикуют медитацию или другие релаксационные техники. Все эти практики заслуживают похвалы, однако они не имеют отношения к ключевому фактору, приводящему к заболеванию сердца, о котором мы говорили на протяжении всей этой книги, то есть, к недостатку любви. У человека, сердце которого открыто любви, не разовьется ишемическая болезнь сердца. Такой человек не будет жестким, будет свободно дышать и не будет иметь преувеличенной потребности к достижениям. Если эта оценка верна, те из нас, которых заботит здоровье собственного сердца, должны сосредоточиться на том, как открыть собственное сердце любви.

Проблемой большинства из нас является то, что защитные механизмы, которые мы создали для того, чтобы защищать наши сердца, стали их тюрьмой. Мы не осознаем эти механизмы. Многие люди не отдают себе отчет даже в том, что их грудная клетка напряжена и они не способны открыть свое сердце. Большинство людей считает, что если бы только их любили, они были бы вполне способны к любви. Они путают тоску по любви с самой любовью. Они чувствуют в своих сердцах любовь, но не могут до нее добраться, потому что отделены от сердца барьерами, которые возвели для того, чтобы его сохранить.

Недостаточно принять решение для того, чтобы стать более любящими. Силой воли мы не в состоянии принудить себя любви или счастью. Чувства по самой своей природе происходят из глубины организма; мы можем их подавить, но мы не можем их преднамеренно создавать. Хотя можно пробудить чувства при помощи фантазии и разыгрывания, они не будут подлинными, пока действие не коснется их подавленной основы. Временами можно продраться через барьеры, сдерживающие чувство любви, так что оно проявится на поверхности, но такой опыт, хотя он и важен, не изменяет личность, если мы не поймем, что барьеры существуют и не уберем их. Например, многие люди получили опыт огромной радости, которую дает влюбленность. Однако это чувство носит детский или романтический характер и ломается в обличии зрелых обстоятельств жизни, оставляя человека таким же закрытым к любви, как и прежде.

Для того чтобы открыть сердце, чтобы оно давало человеку чувство смысла и жизнь его телу, мы должны определить, почему и как оно стало закрытым и какие силы и страхи эту замкнутость поддержали. Без понимания этого не возможно «снять» защитный панцирь, и убрать баррикады в себе. Мы должны рассмотреть тело не как механизм, а как живое свидетельство истории личности. Как мы убедились, любое хроническое напряжение в теле – это след какого-то прошлого конфликта, который оставил в человеке живущие до сих пор опасения. Если он хочет открыть сердце жизни, следует проанализировать эти опасения и прекратить их парализующее влияние. Для того чтобы это сделать, следует освободить мышечные напряжения и дать возможность подавленным чувствам достичь сознания. Оба процесса, аналитический и физический, происходят в психотерапии одновременно.

Многих людей парализует конфликт между «хочу» и «не хочу», и они нуждаются во вмешательстве психотерапевта для того, чтобы перенести центр тяжести с подавления чувств на их проявление. Исключение составляют маленькие дети. Когда младенец испуган, травмирован или фрустрирован, его челюсть начинает дрожать, что тут же приводит к глубокому рыданию. Этот плач выражает чувство несчастья, и одновременно конвульсивно разряжает напряжение. Когда младенец подрастает, он учится другим методам разрядки напряжения. Например, он впадает в злость, когда кто-то травмирует или оскорбляет его. Ребенок, испуганный неожиданным движением, может ударить человека, который его испугал. Выражение злости, проявляющееся в физической атаке, разряжает напряжение. Ребенок также учится разряжаться, отдаляясь от стрессогенной ситуации. Когда он вырастает, он может также использовать смех.

Для взрослых плач является единственным способом разрядки напряжения, возникающего в результате потери любви. Траур не в состоянии уменьшить боль утраты, если он не сопровождается глубоким рыданием. Смерть любимого человека может также вызвать гнев, как это бывает у примитивных народов, но их гневу всегда сопутствует возбуждение, крик и плач. Один из пациентов сказал мне, что много лет назад, после смерти жены, он плакал каждую ночь в течение недели. Боль, связанная с утратой, была такой большой, что он думал, что не выдержит ее. Но плач позволял ему уснуть, и это давало ему энергию для жизни.

В то время как злость снижает напряжение задней поверхности тела, плач снижает напряжение передней поверхности. Каждой всхлипывание – это пульсация, которая зарождается в глубине живота (плач из живота) и движется выше, к грудной клетке и горлу, для того чтобы освободиться вместе со звуком. Для того чтобы издать звук, надо сделать выдох; плач не возможен, если мы сдерживаем дыхание. Блокирование звука, посредством напряжения в горле и челюстях также подавляет плач. Но если эти трудности преодолеваются, и человек выплачется, в его грудной клетке возникает чувство легкости и облегчается дыхание.

Некоторым людям очень трудно плакать, и они даже гордятся своей способностью переносить неприятные ситуации без видимых проявлений. Есть обстоятельства, в которых такая позиция является проявлением отваги. Умение не ломиться перед лицом опасности достойно похвалы, но перенесение этой позиции в повседневную жизнь опасно и его нельзя назвать мудрым решением. Можно спросить, старается ли такой человек показать, что он сделан из камня? Но в этих случаях, как и во многих других, очевидные причины скрыты под поверхностью, в бессознательном. Будучи детьми, эти люди выжили благодаря этой способности. Не плача, ребенок может не дать наказывающему родителю удовлетворение от того, что он подчинил ребенка себе. Каменея, можно вызвать у родителя чувство бессилия. Никто не имеет достаточно сил для того, чтобы подчинить себе камень. Кроме того, многие мужчины стыдятся плакать. Если они плачут, то заслоняют лицо руками. На уровне сознания они считают, что плач является чем-то не мужским. Но трудности, которые приносит им плач имеют свой источник в бессознательной жесткости, блокируя глубокое дыхание и являясь проявлением подавленных конфликтов.

Подход к рассматриваемой в этой лекции проблеме – неспособности открыть сердце любви – в равной степени и психологический, и соматический. На психологическом уровне человек должен осознать сущность проблемы и глубоко заглянуть в нее. Это требует подробного анализа, который должен помочь человеку установить контакт с переживаниями детства. Но одного анализа недостаточно. Проблема находит свое структурное выражение в теле, в виде хронических мышечных напряжений, на что много раз в этой книге обращалось внимание. Был описал мышечный панцирь впереди грудной клетки, которая блокирует печаль и панцирь сзади, что делает невозможным проявление злости. Если мы хотим вернуть организму здоровье, следует освободить эти напряжения. Первым шагом в лечении является разрядка этих напряжений.

Разговор о чувствах будет неполным, если мы не поговорим о злости. Многие люди не осознают подавленную злость, несмотря на то, что могут чувствовать раздражение или время от времени страдают от приступов ярости. Они не осознают также огромного напряжения верхней части спины, сопутствующего подавленной злости. Плечи человека могут быть подняты вверх, хотя сам он этого обычно не замечает. Как мы уже напоминали, подавленная злость возникает из ранних детских переживаний депривации, отрицания и необходимости подчиняться родительскому авторитету. Часто эти ранние переживания имеют свой источник в плохом отношении со стороны родителей, которое они допускают в качестве наказания. Злость, являющаяся реакцией на такой отношение, настолько сильна, что она граничит с убийственной яростью, которой большинство людей боятся отдаться из-за опасения утраты контроля и нанесения кому-либо травмы. Но когда такие чувства подавляются, человек обращает их против себя и становится саморазрушающим. Подавленная злость имеет также следствием то, что человеку очень трудно просить о чем-либо, в чем он нуждается или ему трудно отказаться от удовлетворения необдуманных желаний. Он опасается, что если встретит сопротивление, то взорвется яростью. Поэтому он поддерживает эту злость, как обезьяну на плечах, в виде хронических мышечных напряжений. Если он хочет успешно и рационально справляться со стрессовыми ситуациями, он должен эту злость разряжать. Подавляемую годами злость невозможно разрядить в одном упражнении. Так долго, как «обезьяна» сидит на спине, в человеке будет жить злость. Для достижения полного освобождения необходимо почувствовать собственную злость и идентифицироваться с ней; и телесно-ориентированные упражнения должны стать регулярными, пока не исчезнет напряжение в плечах и в руках.

В норме не удивительно то, что я имею очень легкий доступ к своей злости. Когда у меня возникает чувства, что кто-то меня унизил, я чувствую, как во мне растет злость. Я могу выразить это глазами, сообщая людям, что я зол, без потребности нападать на них. Имея доступ к своей злости, я являюсь целостным человеком, а так как люди чаще всего так ко мне относятся, у меня возникает меньше поводов для злости. Во мне сейчас меньше страха, поскольку я стал менее податлив к травмированию. Уменьшилось также мое защитное поведение, из-за того, что мысли и сердце стали более открытыми.

Мы рассмотрели выше развитие любви, которое должно сопутствовать зрелости человека. Когда это развитие тормозится разрывающими сердце переживаниями в детстве, стремление к любви ограничивается, становится полным колебаний, имеет как бы пробный характер и не исходит из сердца. Степень этого ограничения колеблется в зависимости от времени и силы этих прошлых переживаний. В результате стремление к любви несет в себе неудовлетворенные потребности их прошлых жизненных этапов. Слова «я тебя люблю» могут означать: (а) «я нуждаюсь в твоем кормлении»; (б) «я нуждаюсь в твоей опеке»; (в) «я нуждаюсь в твоем одобрении»; (г) «я хочу чтобы ты реагировал на меня сексуально»; (д) «я хочу делить с тобой жизнь». Любовь некоторых людей содержит в себе сильный детский элемент; у других – значительную долю романтики. Когда эти ранние незрелые потребности сильны, они ограничивают зрелость. Так, когда пациент говорит о чувстве любви к супругу или партнеру я хочу знать, из какого слоя личности происходит это признание. Это позволяет мне оценить степень зрелости пациента.

Давайте рассмотрим этапы эмоционального и сексуального взросления.

1.Младенческая любовь ожидает защиту, заботу. Взамен она даёт связь ценой потери собственной индивидуальности.

2. Ребёнок в любви ожидает опёку, восхищение, защиту. Взамен делится радостью и игрой.

3.Любовь мальчика или девочки нуждается в опеке, восхищении, лидерстве. Взамен делится приключениями и глубокой привязанностью.

4.Любовь подростка нуждается в лидерстве и свободе. Взамен отдаёт эмоциональный романтизм и секс.

5.Зрелая любовь нуждается в партнёре, для того чтобы разделить с ним жизнь. Взамен отдаёт уважение, чувства и заботу.

После того как в детстве «разбивается сердце», человек развивается среди боли и торможений. Их последствия надо проработать. Одно из упражнений, которое используется в телесной терапии, должно помочь человеку говорить «нет». Когда пациент лежит с вытянутыми ногами его надо мотивировать к тому, чтобы он ударял ногами, что есть силы, одновременно выкрикивая «нет» так долго и так громко, насколько это возможно. Такое произнесение слова «нет» оказывает сильное влияние на дыхание и позволяет освободить чувства. Если человек не имеет подавленной или заблокированной уверенности в себе, «нет», будет громким и выразительным. Но так бывает не всегда. Большинство людей не спровоцированных к этому, имеют трудности с решительным проявлением себя. Когда они были детьми, им не позволяли решительно выражать собственную позицию, себя, и поэтому они имеют с этим проблемы. Это упражнение представляет случай проявить себя и благодаря тренингу преодолеть многие трудности. Пациент может также говорить «нет», стоя пред группой.

Способность говорить «нет» является чертой личности, которая чувствует себя в безопасности. Человек, лишенный чувства безопасности, выскажет свое «нет» в поведении не делая того, о чем его просят, но объяснит это тем, что он забыл. Он мог забыть об этом на самом деле, но это также является проявлением враждебности. То же самое относится к человеку, который говорит «да», не испытывая к этому желания. Хотя он может стараться скрыть свою обиду, она будет видна во множестве мелких признаков, которые замечает другой человек. Способность открыто сказать «нет» свидетельствует о доверии к другому человеку. Нельзя быть с кем-то по настоящему открытым без уверенности, что он поймет и примет наши чувства.

Честное «нет» принимается легче. Другой человек может быть недоволен отказом, но ценит уважение и доверие, которое выражает такое «нет». Честное «да» или «я тебя люблю», исходящее от того же самого человека оказывает похожий, но еще более сильный эффект. Мы очень часто пользуемся словами «я тебя люблю» для того, чтобы избежать конфликта или скрыть враждебность. Многие люди остаются в связи не из-за любви, а из-за страха отвержения.

То, что мы сказали здесь о произнесении «нет» - открыто и непосредственно – относится к любому союзу, опирающемуся на доверие. Человек, который не сможет сказать «нет» своему шефу, не будет иметь ни его доверия, ни уважения, поскольку его начальник будет чувствовать, что его лояльность опирается на страх. Кроме того, игнорирование своей истинной индивидуальности, проявляющееся в рабской позиции, подрывает способность человека быть творческим. Он может отлично исполнять приказы, но становится растерянным, когда от него требуют принятия собственных решений.

Ни в одном союзе речь не идет о том, чтобы настаивать на своем, а о том, чтобы полностью выразить себя. Мы все отдаем себе отчет в том, что проблемой многих браков является недостаток взаимопонимания. Если мы не выражаем наши настоящие чувства, мы одновременно не можем услышать того, что другие хотят сказать нам. Мы слышим слова, но слишком часто трактуем их как атаку на нас, а не как экспрессию чувств другого человека. Замыкая свой разум, мы закрываем свои сердца, и таким образом ситуация перерождается в конфликт, который можно разрешить только силой. Другой человек может поддаться нам, или мы ему, для того чтобы сохранить связь. Однако, когда мы ведем себя подобным образом, мы тиражируем стереотипы поведения в нашем родительском доме, где «нет» отца или матери всегда было окончательным. Очевидно, что любящий человек должен иметь открытый разум, открытое сердце и способность слушать. Такая позиция – результат полной коммуникации между головой, сердцем и сексуальностью. Мы узнали, что у многих людей нарушается связь между «сегментами» так, что мышление отщепляется от чувств, а сексуальность - от любви.

Это расщепление разрушает целостность личности. Так, например, поступки человека в бизнесе могут абсолютно отличаться от того, как ведет себя в семье. Заповедь «люби ближнего своего» может иметь для кого-то значение только в церкви, но перестает быть актуальной в понедельник в офисе. Аналогично, когда наша жизнь расщепляется на части, роман с секретаршей или с коллегой не противоречит любви к жене. Но быть разным человеком в разных обстоятельствах значит, что человек не целостен ни в одном из них. Он может испытывать чувство любви, но оно ограничено и незрело.

Наука быь живым

ЛИЧНОСТЬ И НИЧТО

Кто Я или что Я? Помимо званий, ролей и всех этих этикеток, наклеенных на меня? Помимо занятий и отношений? Кто Я? Что Я? Самый главный урок, которому научила меня жизнь, таков: моя сущность состоит во внутреннем осознании, представляющем собой непрерывный процесс. Окончательно я не могу отождествить себя ни с кем-либо, ни с чем-либо, ни с каким-либо из моих свойств, ни с моим прошлым, ни с моими планами на будущее, ни с моими сиюминутными мыслями, ни с чем. Короче говоря, я – ничто. Я тот, кто осознает, выбирает, надеется, наслаждается.

Этого понимания трудно достичь, потому что почти всегда нас учат по-другому осознавать себя. Нас учат воспринимать свою личность через образование, отношение с окружающими, профессию, список наших достижений и т. п. Таким образом мы можем надеяться стать кем-то или достичь чего-то. Но иногда случаются сильные поворотные переживания, когда мы освобождаемся от всего этого и открываем свободу, которая является нашей природой. Тогда мы чувствуем, как можно по-настоящему быть живым, тогда мы ощущаем различные возможности, которые были открыты перед нами, но которыми мы не решались до этого воспользоваться. Тогда биение жизни становится мощным и сильным.

Так было с Л. – человеком пытавшимся достичь своего бытия более подлинного и осмысленного. Я многому научился у него, потому что я, как и он, так же сильно верил в достижения. Сначала я был озабочен получением отличий, которые можно было прикрепить в виде значков на свою школьную форму, в более зрелом возрасте мои усилия были направлены на составление длинного списка достижений в профессиональной области. Кажется, только в последнее время я нашел время для того, чтобы спросить себя, что я, именно сам, внутренне, действительно хочу. Мое слышащее Я так часто заглушалось тираническими «должен».

На сеанс Л. приехал вовремя. На его лице отражалось титаническое напряжение, быстро сменившееся улыбкой хорошего парня. Быстрый пристальный взгляд говорил нечто очень важное, но я не мог прочесть послание. Он рассказал вкратце о нескольких недавних неудач в бизнесе, об автомобильной аварии год назад и о явно незначительном разногласии с женой.

Он остановился, бросил на меня свой быстрый пристальный взгляд, и внезапно я понял, что смотрю на человека, объятого крайним ужасом.

- Вы чертовски напуганы.

-Да, я боюсь - Так Л. приступил к своей психотерапии.

-Я чертовски боюсь. Это облегчение - наконец сказать это кому-то. У меня нет никого…Я очень одинок. То, что я переживаю, и что приводит меня в такой ужас, похоже на другие вещи, которые я испытывал, и все-таки это нечто большее, чем все другие переживания. Честно говоря, это переживание, которое мне не хотелось бы испытать еще раз.

-Что вы имеете в виду?

-Чувство, которое у меня возникло несколько мгновений назад, это маленький пример той паники, которая периодически накатывает на меня волнами. Мне действительно нужно сделать что-то с этими страхами. Они делают меня ни к чему не способным. Я имею в виду, что когда они настигают меня, я не могу ясно думать. Они почти всегда приходят, когда я один…Во мне появляется довольно много эмоций, и я боюсь. Я имею в виду, что не могу функционировать разумно, когда на меня действует какой-то из этих страхов.

- Мне кажется странным, что для вас важно не то, что вы переживаете, этот ужас внутри себя, а то, что вы не можете функционировать как будто вы машина.

-Да, конечно, ужас- это главное. Я, в самом деле, гибну из-за него. Я прочитал рассказ на днях в самолете…У меня был приступ паники. - Он сидел очень тихо, прислушиваясь к себе. Страх заставлял его вслушиваться, пытаться войти в контакт со своим внутренним чувством.-Я прочитал эту заметку в журнале и затем внезапно обнаружил чувства, растущие во мне. Я чувствовал себя так, как будто самолет сейчас раскроется и сбросит меня. Эти страхи, самые неприятные переживания из всех, какие, я испытывал, когда - либо. О! Это снова начинается внутри меня, как только я думаю о рассказе. Аборигены берут в плен одного из своих врагов, затем намазывают его тело медом и привязывают его на пути целой армии муравьев. И муравьи просто съедают человека живьем. Только представьте себе, что он чувствует, что он думает, когда откусывают от него маленькие кусочки! Ужас! Только представьте. Это невозможно. Человек сойдет с ума. Я сошел бы. Надеюсь, что сошел бы. Надеюсь, что просто потерял бы сознание, чтобы не осознавать, что происходит. В этом рассказе есть нечто, что хуже, чем просто физическое страдание, - он сжал ручки кресла, борясь с собой.- Это те маленькие муравьиные укусы. Это наблюдение за тем, как твоя плоть исчезает, твое тело просто растаскивается этими муравьями…Ужас! О, черт, я не хочу погружаться опять в эти страхи. Я не думаю, что вынесу это.

Минуту или две мы сидели молча. Слишком рано убеждать его погрузиться в эти страхи. Однако позднее Л. должен будет предпринять путешествие в свой личный ад.

Когда он ушел, я думал об этой компетентной машине , которая совсем не осознают, что является человеком. Он не ценит и вряд ли вообще знает, что внутри него проходит жизнь. Он просто хочет привести себя в порядок, чтобы работать эффективнее и надежнее. Эти страхи могут как раз быть единственным реальным контактом, который у него сейчас остался с его потерянным внутренним центром. Внутреннее чувство может кричать.

- В течении нескольких месяцев совместной работы, последовавших за этой встречей, история Л. начала проясняться.

Он был действительно необычным человеком, очень преуспевающим в своей работе по части зарабатывания денег и уважения окружающих. Короче говоря, он был человеком, который «сделал это». Он сделал это в профессиональной и финансовой сфере, в своем обществе, церкви и в своей домашней жизни. Однако Л. был человеком, поистине охваченным ужасом. Почему? Потому что им все больше и больше овладевало вселяющее в него ужас понимание. Как обреченный альпинист с ужасом понимает, что его несет в пропасть, так и Л. чувствовал, что его рациональная опора уступает место пониманию, которое несет его к краю пропасти. Это понимание того, что он не существует.

В течение этого времени, мы полностью проясним убеждение Л., что он не существует. Это было время, когда Л. учился исследовать свое внутреннее осознание, открывал значение внутренней жизни и таким образом начал вступать в контакт со своим Я. Теперь, когда он приходил, его способность приступать к работе терапевтически, без вступлений, свидетельствовала о достигнутых им успехах.

- Когда я ушел отсюда в прошлую пятницу, я обнаружил, что продолжаю думать о том ударе, который получил в прошлом году. Было похоже на то, что всколыхнулось нечто, но я не мог вполне разобраться с этим. Я хочу попытаться погрузиться в это чувство сейчас… После аварии мой врач настаивал на полном обследовании, и обнаружилось, что мое сердце выделывает странные вещи на электрокардиографе. Они заверили меня, что не шутят. У меня действительно не такое сердце, какое должно быть. Пришлось отнестись к этому серьезно.

- Это было трудно? Трудно принять всерьез, что ваше сердце не такое здоровое, как бы вам хотелось?

- Да, это так. Мне не нравится думать об этом. Я пытался быть «хорошим пациентом», но это меня ужасно подавляло. Я был мрачным, раздражительным. Не хотел ни с кем разговаривать. Пытался смотреть телевизор. Боже мой! Пустыня. Пытался смотреть читать. Но довольно скоро я почувствовал, что убегаю в книги. Я боялся остаться без них. Не знаю почему, но я понял, что боюсь оказаться не поглощенным книгой, тревожусь, когда заканчиваю одну и не могу дождаться, когда начну следующую. Последние два месяца были действительно несчастными. Я не мог заставить мои мысли остановиться. Они продолжали пожирать меня. Тогда я попытался найти в себе какие-то иные ресурсы, что помимо работы или чтения. Как будто раньше меня было больше, внутренне понимаете. Но, кажется, я не смог найти ничего, что не было бы связано с какой-либо внешней деятельностью. Это грызло меня. Я все продолжал размышлять, переживать снова и снова. До сих пор меня это беспокоит… Как будто множество маленьких тварей кусают меня и не дают покоя. Постойте! Рассказ о муравьях, пожирающих человека. Да! Ну конечно! Эти мысли, кажется, поедали меня точно так же…Иногда это продолжается. Когда у меня появляются страхи. Но почему страх? Я ведь не исчезаю на самом деле в каких-то внешних вещах… Или исчезаю?

Он попытался додумать до конца, но сопротивление было слишком сильным. Он не хотел по настоящему погружаться в ад этих страхов, чтобы открыть свое бытие.

- Вам бы хотелось решить проблему, но вы не хотите, чтобы ваши чувства стали слишком сильными прямо сейчас.

- Я не могу ясно думать, когда начинается паника.

Он явно желал понять свои чувства и столь же явно старался избегать волны эмоций, которая могла его захлестнуть. Подробно многим из нас, Л. был убежден, что правильное мышление, которому нас учили, это верный путь разрешения любой проблемы - от арифметической задачи до эмоционального взрыва. На самом деле такого рода мышление слабо помогает.

Л. был похож на человека, который должен узнать, что находится в темной пещере, куда он боится войти. То, что должен был сделать Л., если он хотел продвинуться в понимании и изменении своих панических переживаний, так это войти в центр своих переживаний. Он должен был остаться один на один со своим Я. Только таким образом он действительно мог узнать, что так пугало его и от чего он должен себя освободить. Но Л. чувствовал, что для того, чтобы понять свой страх, он должен погрузиться в него, и боялся, что в этом случае страх в буквальном смысле может его поглотить.

- Что за мысли пожирают Вас? Никаких других слов – только мысли, которые грызут вас.

- Ну, что я могу сделать, кроме работы или других внешних вещей? Или есть ли что-то у меня внутри, что не зависит от того, что снаружи? Или кто я? Или может быть, что я представляю собой помимо внешних вещей, которые я делаю? Есть ли какое-то Я помимо этих внешних вещей? Да, вот оно. Я могу почувствовать это сейчас. Я имею в виду, что возбужден, потому что чувствую, как это все связано вместе, но еще и боюсь, потому что я на грани паники. Не хочу впадать в нее.

Беспокойный ум Л. заставлял его заглянуть в пугающее зеркало. Он искал образ себя, который убедил его в материальности, но ничего не находил. Образ в зеркале бледнел и угрожал полностью исчезнуть. «Кто Я?» – спрашивал он, поскольку его больше не успокаивал ответ на вопрос «Что Я?» Его прошлые достижения были тем, чем они были – прошлым. Они больше не поддерживали его. Теперь он пытался убежать от небытия, которое угрожало подкрасться к нему. Его временным убежищем было впечатление о нем других людей. Он не мог отыскать ощущение своего внутреннего центра.

Во время следующей встречи он был возбужден и нетерпелив.

- Ну, знаете, сейчас все так ясно, что я чувствую, будто всегда это знал, но как-то не позволял себе посмотреть на это. Я просто не знаю, кто я. Я имею в виду, если оставить в стороне то, что я делаю – мое функционирование, - тогда… я имею в виду, вопрос о том есть ли какое-то Я, существую ли Я каким-то образом сам по себе? И обычно когда я задавал себе этот вопрос, я действительно был испуган… Эти сегодняшние страхи похожи на страх смерти.. Но то, что пугает меня теперь, - то, что я не думаю, что я…

- Случайно Л. действительно попытался войти в соприкосновение со своими страхами, но либо он был слишком напуган, чтобы погрузиться в них полностью, либо оставался слишком равнодушным наблюдателем, чтобы вступить в контакт с самим собой.

Л. был зависимым от своей занятости и потребности производить впечатление на людей, чтобы переживать свое собственное присутствие в жизни как отражение в них. Он должен был понять, что его работа и успех у окружающих - как бы они ни были приятны не могут дать ему прочного ощущения своей собственной жизни, которые он так искал Он был наркоманом, которому требуются эти «дозы», чтобы выжить; он не верил, что может обойтись без них.

Но постепенно Л. начал мобилизовать свое мужество, стал смотреть прямо в глаза своему страху, и теперь появился уже новый Л. Он стал более искренним, чаще чувствовал подлинное счастье, подлинную печаль или подлинный гнев. Вошел в более тесное соприкосновение с пульсом своей жизни и по- настоящему начал узнавать свое внутреннее переживание.

- По отношению ко мне люди во многом ведут себя в зависимости от того, считают ли они меня заслуживающим доверия.

- И поэтому вы должны устраивать для них хорошее шоу?

- Да, таков бизнес.

- Вы хотите, чтобы я поверил, что это просто одна из жизненных реальностей, и неважно, почему вас так расстраивает чувство, что вы на самом деле не существуете. Вы не хотите взглянуть на то, как вы попались на крючок, пытаясь сохранить этот внушающий доверие образ. Вы и сейчас пытаетесь натянуть его на себя передо мной.

- Послушайте, я готов обсудить все, что заслуживает обсуждение, но не вижу никакого смысла тратить время только потому - что вы никогда не отрывали… туловище от стула, чтобы заняться бизнесом…

- Почему вы изменили то, что хотели сказать? Вы начали говорить о том, что я никогда не отрывал свою задницу от стула, а затем заменили «задницу» на «туловище». Так зачем?

- Не стоит злиться.

- Вы имеете в виду, что не стоит показывать , что вы на самом деле чувствуете?

- Я не хочу сердиться.

- Да вы уже сердитесь. Но вы не хотите, чтобы видели, как вы сердитесь.

- Да, я был рассержен, но по какой то причине не хотел этого показывать

- И эта «причина»- вовсе не деловой интерес.

- Нет, я ведь не пытаюсь вам ничего продать.

- Нет, пытаетесь. Вы пытаетесь продать мне то же самое, что всегда продаете: образ хорошего парня, образ человека, заслуживающего доверие, И вас пугает и злит, когда я это не покупаю.

- Да вы просто скотина.

- Мне приятно, что вы так тепло ко мне относитесь, но нужно вскрыть еще один пласт вашего страха.

- Я не знаю, что вы имеете в виду.

- Смятение- это простой способ быстрого ухода. Это ваш постоянный способ избегать столкновения с зависимостью от того, как вы выглядите в глазах других.

- Я чувствую себя хорошо, когда я в центре событий, организую дела, выдвигаю идеи… Но затем наступают другие моменты… Как прошлым вечером… Я закончил междугородний разговор, кабинеты были уже пусты. Внезапно у меня появилось чувство, что здесь никого нет, никого в мире… Кто я? Что я? Вчера вечером в своем офисе я спрашивал себя об этом. Сначала думал, что вокруг никого нет, но нет. Не было никого в моем кабинете, никого на моем стуле. Вы понимаете? Никого… О, бесполезно, словами это не сказать. - Он замолчал.

Пока он молчал, в моей голове родились не прошеные вопросы. Меня не будет. Меня не будет нигде, насколько мне известно. Я мысленно содрогнулся. Я знал, куда ведут эти мысли. И не хотел следовать за ними. Я бы хотел, чтобы Л. последовал туда. Только таким образом он сможет пробудить в себе подлинное чувство собственного бытия. Но я не хотел следовать туда сам.

- Что так пугает в этом? – Он скорее спрашивал себя, чем меня – Это не просто смерть… Я как бы чувствую страх двигаться вперед, оставить что-то. Я хочу видеть свои следы позади, делать отметки там, где я прошел, оставить где-то свое имя. И я не знаю, что не могу. По-настоящему. Это все равно как писать свое имя на воде. Первая буква исчезает, прежде чем напишешь вторую. Но она была там. Была. О, господи, хотел бы я действительно верить в это – внезапно он заплакал. Его лицо было искажено страхом и отчаянием. Он вел одинокое сражение, и я чувствовал себя близким и в это же время безнадежно далеким от него.

В течение следующих нескольких месяцев мы спускались в наш подземный мир несколько раз. Постепенно страх уменьшался. Л. обнаружил, что развивает новое чувство собственного бытия. Только соприкоснувшись со своим страхом небытия он смог пережить – непосредственно, а не на словах – непрерывность своего бытия, постоянно присутствующее Я, которое боится, упорствует и возникает из небытия. Это понимание, к которому нелегко прийти. Только через осознание смерти человек может подняться к жизни.

Был прекрасный весенний день, когда Л. сделал следующий шаг в своем путешествии.

- Ну, вот я его упустил… Это действительно делает наше финансовое положение шатким. Одна из вещей, которые, как я думал, я действительно умею делать, так это вычислять такого рода предложения, взвешивать все затраты, обрабатывать людей, оценивать рынок и т. п. Я был уверен, что хорошо это делаю. Но это фиаско. Возможно, я вовсе не прирожденный гений бизнеса. Возможно, я не гарантирую успех. Возможно, это вовсе не то, что я собой представляю. Но тогда кто я? Я не знаю. Постойте! Я тот парень, который только что завалил всю сделку. Я - растяпа, который зевнул многомиллионный контракт. Возможно, я гений, который только что разрушил превосходную компанию…

- Итак, кто же вы?

- Я дерьмо - вот кто я. Нет, это по-прежнему Я. Я тип, который развалил свое успешное предприятие. И я все еще существую… Что за черт, я все еще здесь, хотя я уже не тот парень, каким казался самому себе и многим другим людям. И при этом я не чувствую себя слишком испуганным. Я все еще здесь. Ха! Я по-прежнему здесь.

В самом деле, он был здесь, потому, что преодолел огромный раскол своей личной идентичности. С одной стороны, он был прикован к вещам, к атрибутам и достижениям. Он предавался на волю случая и неустанно пытался выстроить безопасное убежище из своих действий и результатов. Оно казалось прочным. Но личность, основанная на внешнем, на самом деле наиболее уязвима. С другой стороны Л. открыл возможность подлинной свободы, свободы жить в любой момент. Это личность, которая подлинна в самом глубоком смысле. И как обнаружил Л., она снижает нашу уязвимость перед превратностями удач и неудач, одобрения и неодобрения.

Когда мы пытаемся найти свою идентичность исключительно с помощью внешнего того, что мы можем видеть и слышать, например, наших титулов, денег или достижений, - мы уязвимы. Когда мы открываем свое внутреннее видение, когда мы настроены на свое собственное переживание и признаем его центральное место в нашей жизни, тогда мы становимся по- настоящему свободными.

Прошло много времени с тех пор, как Л. впервые появился у меня.

- На следующей неделе я еду в Нью-Йорк. Это большое дело. Если я получу этот контракт, я плюну на все и возьму отпуск, чтобы совершить кругосветное путешествие, о котором мы с женой мечтаем.

- Если работа позволит.

- Наплевать на нее, работа будет идти и без меня.

- А, что если не получишь контракт.

- Тогда мы возьмем отпуск на месяц и просто побудем вместе. Я уверен, что мы получим контракт, но это больше не кажется мне делом жизни и смерти. Я просто знаю, что быть эффективной бизнес - машиной – это не то, что я хочу.

- А чего ты хочешь?

- Я, правда, не знаю. За исключением того, что я хочу ощущать больше пространства в своей жизни, попробовать разные вещи - хорошие и плохие, - иметь время, чтобы почувствовать их и поговорить о них с теми людьми, которые много для меня значат… Оглядываясь назад я с трудом могу поверить, что ужасно был напуган тогда. Хотя, знаете, этот страх еще во мне и сейчас. Особенно когда я слишком озабочен тем, какое впечатление произвожу на людей. И еще иногда с семьей… Нет, это не то же самое. С семьей - это груз тех лет, когда я упустил возможность по- настоящему быть с ними.

- Да, я знаю это по себе.

- Я так и знал…Полагаю, они – эти чувства всегда будут со мной. Но я могу почувствовать сейчас, что Я - человек, который испытывает страх или сожаление. Я - человек, который сожалеет, что плохо видел других людей… Трудно передать, что я чувствую внутри, когда произношу слово « Я» О, я не знаю… Ну, попробуем так: я надеюсь, я боюсь…я хочу… Главное я есть.

Л. открыл одну из главных особенностей человеческой личности - решающее значение внутреннего переживания для подлинности и осознанности жизни. Он утратил подтверждение своей жизни, и у него не было осознания важности своего Я. Те муравьиные укусы, которые внушали ему ужас, олицетворяли распад его чувства собственного бытия. И ни вовне, ни внутри себя он не мог найти ничего. Внешние доказательства(успех, уважение), которые когда-то казались существенными, рассеялись, и он не нашел никакого внутреннего чувства, чтобы заменить их. Утратив внутреннюю направленность, он вел себя в соответствии с ожиданиями, которые у него и других сложились относительно него. Этого было недостаточно для внутренней безопасности. Не существовало никакого подлинного отклика или подтверждения тому, что он делал, какими бы успешными ни были эти дела. Внутренняя уверенность в собственной жизни может возникнуть лишь из переживания внутреннего чувства.

Решающий момент, который понял Л.: его достижения, его образ в чужих глазах, его восприятие самого себя недостаточны для того, чтобы дать ему прочное чувство своего собственного бытия. Не обладая своим внутренним зрением, он обнаруживал, что он ничто. Чтобы осознавать свое бытие, он должен был прислушиваться к своим внутренним переживаниям.

Всю свою жизнь Л. стремился отрицать свое небытие. Он пытался возвести прочную стену достижений между собой и всепожирающей пустотой, которая постоянно поглощала все его переживания. Пребывая в бездействии после аварии, он боролся с пугающим пониманием того, что там, где он стремился выстроить свою идентичность, не существует никакого безопасного чувства собственного бытия. Его прошлые достижения таяли, как снег, растворяя стену, которую он выстроил. Проваливаясь в небытие Л. постоянно чувствовал необходимость нагромождать все новые и новые достижения, оставаясь слепым к их неизбежному исчезновению. Когда он не смог больше убегать в это строительство, он был вынужден искать какой-то иной смысл жизни.

То, что так затрудняло контакт Л. с его внутренним миром, представляло собой страх, который охватывал его всякий раз, когда он пытался прислушаться к себе. Ощущение падения, исчезновения, превращения в ничто стало для него – как и для многих из нас – страшным кошмаром.

Когда Л. начал принимать всерьез свои внутренние переживания, он обнаружил, что ему необходимо признавать те процессы, которым он обычно уделял очень мало внимания. Он начал прислушиваться к своему страху и гневу, вместо того чтобы открещиваться от них до тех пор, пока они не вырастали настолько, что выходили из-под контроля. Когда Л. вернулся к этим процессам и переживаниям в самой сути его бытия, изменилось все его восприятия жизни. То, что казалось таким пустым, наполнилось живым внутренним осознанием.

Опыт Л. продемонстрировал четыре важных признака того, что значит жить более полной жизнью.

Я являюсь живым только в процессе моего бытия. Я не могу найти себя в том, что делаю, чего добиваюсь, какие титулы имею, в том, что другие думают и говорят обо мне. Я по – настоящему существую лишь в моменты осознания, переживания, выбора и действия.

Если я хочу подлинной жизни, я должен осознавать процесс своего существования, тот факт, что мой центр – это мое переживание, и если я не принимаю свои чувства и желания всерьез, жизнь ускользает от меня. Мое внутреннее чувство – ключ к осознанию жизни.

Приняв свою жизнь всерьез, я открываю многое в своем бытии, что прежде слишком низко оценивал, но теперь могу оценить по достоинству. Тем самым я могу обогатить свою жизнь. Так, я буду уделять внимание своим эмоциям – всем, включая и те, которые раньше старался не замечать, например, страху и гневу, своей фантазии, воображению и переживаниям, которые пытался исключить из своей жизни, но которые являются частью любой человеческой жизни, - разочарованию и неудаче.

Если я допущу, что моя личность окажется привязанной к объективным вещам, я окажусь чрезвычайно уязвимым внешним обстоятельствам и случайностям. Идентичность, основанная на том, что я сделал, как меня воспринимают, что другие думают обо мне, - может привести к застою в жизни.

 

Д. Бьюдженталь.